Мария магдалина книга

Введение Польский писатель Густав Даниловский - поэт жизни, писатель борьбы и энтузиазма, изведавший мария магдалина книга горечь и боль жизни. Любовь руководит Даниловским во всех его произведениях, любовь к слабым, обиженным, страдающим и угнетенным "Nego", "Сочельник". Любовь рисует ему грозные, предостерегающие видения современной цивилизации, основанной на общественных противоречиях и эгоизме "Поезд", "На острове". Негодуя на не правды бытия, уходя в низы жизни, где царит удушливый мрак, мучительная боль и гнетущая тяжесть, Даниловский выносит оттуда "Ласточку", роман из жизни учащейся и революционной молодежи, и повесть "Из минувших дней". В этих произведениях он рисует ряд типов, ряд поколений, погибших во имя идеи мученичества в борьбе за свободу. Эта идея, этот романтизм чувства вел деда на бой за свободу Польши, отца в вихрь общественной борьбы, а ребенка в погоне за волшебным цветком папоротника затягивает в трясину, В "Ласточке" Даниловский рисует страдания и муки революционеров, как почетный венец, исход видит только в одном - в непримиримой борьбе с угнетателями. Герои Даниловского гибнут не за свои грехи и не за мария магдалина книга отцов, а во имя страстного стремления принести себя в жертву, погибнуть ради любви. Таким же страстным стремлением пожертвовать собой во мария магдалина книга далекого идеала проникнут последний роман Даниловского "Мария Магдалина" - произведение мария магдалина книга и мощного таланта, написанное искренне вдохновенным художником. Произведение это, вышедшее впервые в Галиции, во Львове, в 1912 году, было конфисковано. Такая же участь постигла его во всех странах Европы. И конечно, папа внес его в список книг, запрещенных католикам. Мария магдалина книга, в Австрии этот роман появился благодаря некоторому обходу закона. В Австрии есть закон, согласно которому все речи депутатов мария магдалина книга печатаются стенографически и распространение их ни в коем случае не может быть запрещено. Польский депутат Регер внес запрос министру юстиции: на каком основании министр запрещает печатать результаты свободного научного исследования в виде романа писателя Даниловского "Мария Магдалина". А для подкрепления своего запроса Регер прочитал на заседаниях рейхсрата весь роман от крышки до крышки. Его чтение попало в стенографический отчет, и роман в тысячах экземпляров разлетелся по всей Австрии. У нас, в России, во времена царизма не только строжайше было запрещено самое произведение, но даже за мою статью о нем и краткое изложение содержания романа, напечатанные в "Вестнике мария магдалина книга литературы" в 1914 году, редактор журнала был привлечен к ответственности по обвинению в мария магдалина книга и кощунстве и приговорен к тюремному заключению. Только теперь это художественное, поэтическое произведение может, наконец, мария магдалина книга в России мария магдалина книга на свет. Глава мария магдалина книга Среди мрачных, словно выжженных недавним пожаром, бесплодных окрестностей Иерусалима гора Елеонская, закрывавшая Иерусалим с востока, и долина Кедронская составляли благословенное исключение. Пологий откос глубокой лощины, непосредственно примыкающий к городским стенам, был еще полон мусора и звенел отголосками крикливой суеты беспокойной столицы, но мария магдалина книга извивавшимся на дне котловины потоком, называемым Зимним, уже расстилалась зеленая мурава, а несколько шагов в сторону привлекал к мария магдалина книга взоры тихий Гефсиманский сад. Позади него возвышалась высокая гора Елеонская, яркая от зелени и подернутая голубоватым туманом. Там, среди деревьев, белели маленькие домики и усадьбы. На уступах горы зеленели виноградники и плантации фиговых деревьев. Остро подымались стройные пинии и одинокие кипарисы. Как сеть спутанных белых тесемок, извивались по всем склонам тропинки. В воздухе мелькали нежные горлицы; проносились голуби, которые бросались в ветви могучего кедра, как только издали показывалась рыжеватая, тающая на солнце тень ястреба. Точно от играющего ветерка колебались травы и хлеба и пряно испускали свой аромат белые и голубые иссопы, мята, чабер, шафран, раскрывали пурпуровые чашечки лотосы; на лугах расцветали конский щавель, высокая рута и дивные розы Сарона. Западный склон горы, менее выжженный солнцем, был еще более плодороден, более роскошен, и тут-то и находилось одно из самых живописных мест окрестностей Иерусалима - деревушка Вифания, Из высокой Вифании перед путником расстилался чарующий вид на крутые мария магдалина книга Иордана, синие скалы далекой Пиреи, суровую пустыню Мертвого моря и неясный силуэт гор Моава. Самая деревушка, окруженная венком буков мария магдалина книга платанов, состояла из нескольких скромных домиков, среди мария магдалина книга выделялся стоящий несколько в стороне дом из тесаного камня, с деревянной галереей, поддерживаемой красивыми резными столбами из кедрового дерева. Двор и сад окружены были каменной стеной, роскошно увитой розами, плющом, козодоем и другими вьющимися растениями. На всей усадьбе лежал отпечаток достатка и бережливости: цистерна посреди двора прикрыта плитами из тесаного камня, дорожки усыпаны щебнем. В небольшом, тщательно возделанном саду маслины, фиговые деревья, золотистые шелковицы, цветник и небольшой виноградник. Украшением сада была редкая в здешних местах мария магдалина книга магнолия. Усадьба эта принадлежала Симону, по прозванию Прокаженный, арендовал ее Лазарь, который вместе со своими сестрами переселился сюда с берегов озера Геннисарет, из местечка Магдалы. Неизмеримо тяжело было Лазарю покидать цветущую Галилею, но неприятности, испытываемые от жены и ее родственников, стали так невыносимы, что, согласно библейскому изречению: "лучше жить мария магдалина книга пустыне, чем со злой и сварливой мария магдалина книга, он из чудесной плодородной страны переехал в безводную Иудею и поселился на горе Елеонской, напоминающей своей свежестью и растительностью родные места. Это был шаг необыкновенной энергии со стороны человека, который от самого своего рождения был беспомощным, нелюдимым и неспособным к реальной жизни мечтателем, погрузившимся в мираж смутных, неопределенных грез о нездешних мирах, в глухую тоску о давно минувших временах непосредственного общения с Предвечным, временах блестящих царей и ревностных пророков избранного народа. Слабый, с больными легкими, мария магдалина книга впадающий в длительные обмороки, Лазарь только формально мария магдалина книга главою дома, в действительности же бразды правления находились в руках предусмотрительной и хозяйственной Марфы, которая неутомимо работала с самого раннего утра до вечерней звезды, В этом труде, которому она иногда отдавалась с какою-то яростью, Марфа находила исход своим буйным жизненным силам, прибежище от тяжелой заботы о больном брате и от суеверного ужаса мария магдалина книга своей младшей сестрой Марией Магдалиной, живущей в чаду безумия. Недаром матери Марии, когда она носила ее, снилось перед самыми родами, что от нее родится ветер, смешанный с огнем, - дочь ее с самых юных лет стала оправдывать этот вещий сон. Живая, как пламя, впечатлительная, необычайно привлекательная, и в то же время рассудительная, в детские годы она была радостью и светом своей семьи. Но по мере того, как развивалась ее грудь, тесно становилось ей дома, душно и неуютно на мария магдалина книга циновке девичьей спальни. Что-то неведомое гнало ее в мария магдалина книга, рощи, вольные поля, на пригорки, к водам, где она вместе с пастухами отдавалась своевольным шалостям, лукавой беготне, а потом тайным поцелуям и мимолетным ласкам, от которых расцветала ее красота и загоралась ее кровь. Еще мария магдалина книга в бедрах, она уже пользовалась славой несдержанной ветреницы, а вскоре потихоньку стали шептать, что и девичество ее нарушено. Пошли сплетни, оскорблявшие память ее матери, что недаром красивый греческий купец, много лет тому назад бывший в Магдале, так щедро одарил перед своим отъездом семью Лазаря, оставив ценную камею с магической надписью, а также целую штуку узорчатой материи для будущего потомка, которым оказалась Мария. Действительно, своим тонким мария магдалина книга носиком, розовыми, маленькими, как раковины, ушами, роскошными золотисто-красноватыми волосами Мария резко отличалась от общего типа семьи Лазаря - чернокудрых брюнетов. И только ее фиолетовые, продолговатые, в часы спокойствия сонные и влажные глаза, да некоторая ленивая томность в движениях, свойственная известным своей красотой женщинам Галилеи, напоминали ее мать. Несмотря на мария магдалина книга дурную репутацию, Марию все любили. Стройная, белая, точно вышедшая из молочной купели, от малейшего волнения розовеющая, словно утренняя заря, с пурпуровыми устами, полураскрытыми, как бы лопнувший цветок граната, она поражала своей неодолимой красотой, обезоруживала обаянием своей жемчужной улыбки, а длинными ресницами и протяжным ласкающим взглядом привлекала наиболее суровых. Живостью ума и пламенным темпераментом она умела так глубоко захватить и привлечь к себе простодушных жителей родного местечка, что они прощали ей ее легкомыслие. Это мягко-дружелюбное отношение повлияло на Марию успокаивающе. Она стала обращать внимание на свое поведение, а так как все обвинения против нее были основаны исключительно на догадках и, вопреки злорадству многих, она не забеременела, то клеветники скоро умолкли. Между тем догадки их были на самом деле справедливы, но только они ошибались в личности соблазнителя. Это мария магдалина книга не был смуглый и гибкий, как тростник, молодой рыбак Саул, но тяжелый, некрасивый, волосатый Иуда из Кариота, оборванный бродяга, который скитался по всей Палестине, доходил до края обоих морей, блуждал по берегам Мария магдалина книга, посетил Александрию и даже жил недолго в далеком, таинственном Риме, грозной резиденции железных легионов Цезаря. Красноречивый, лукавый, хранивший в своей большой рыжей голове хаос необычайных мыслей, а в груди под заплатанным плащом скорпионы мощных желаний и самолюбивых стремлений, сильный и беспринципный, он сумел воспламенить воображение экзальтированной девушки, овладел ее мыслями, опутал их ловкими софизмами, а юношескую кровь разжег до такой степени, что, улучив минуту, преодолел ее сопротивление и, овладев ею силой, долго держал ее под очарованием своей власти. Боясь последствий, он вскоре исчез так же внезапно, как и появился. После его исчезновения Мария угасла, как бы впала в сонное забытье, и, хотя она привязалась к Иуде не столько сердцем, мария магдалина книга пробудившейся страстью, душу ее заволокла печаль, а сердце разъедала горечь разочарования. Состояние это продолжалось довольно долго. Но едва только притупилась острота сердечной раны, распаленная жажда наслаждений вспыхнула с неудержимой силой. Открытая настежь бездна чувственных наслаждений поглотила ее всецело, и после переселения в Иудею Магдалина повела свободную жизнь, пользуясь в Иерусалиме широкой известностью и успехом. Веселые пиры, распущенные оргии, разврат, доходивший до безумия, сходили ей безнаказанно, ибо она имела сильных покровителей, между прочим и племянника Гамалиила, самого знаменитого в те времена ученого, имевшего сильное влияние на своих единоверцев и широкие связи при дворе. Марфа в отчаянии видела, что сестра ее радостно утоляет жажду мария магдалина книга каждой встречной криникорень, незаметно подлила отвар сестре в пищу и едва не отравила Магдалину. Мария тяжко расхворалась, но скоро выздоровела, и дьявол разврата, Асмодей, вновь принялся за свои соблазнительные проделки. Тогда Меер заявил Марфе, что, по-видимому, демон успел уже пробраться в почки, а раз он забрался так глубоко, то только одно чудо сможет выгнать его оттуда, да и притом, как говорят все, Марию опутал не один, а целых семь демонов. Марфа была совсем уничтожена. Она пыталась было примириться с горькой мария магдалина книга, хотя это не давалось ей. Она чувствовала, что жизнь сестры не только вредит всей семье, но - что хуже - соблазн вползает в сердце самой Марфы, Приносимый домой Магдалиной угар веселых оргий, аромат чувственных наслаждений временами одуряли Марфу, возбуждая непристойное любопытство, а иногда, по ночам, ее даже охватывали приступы греховных желаний и навещали нескромные видения. Она пыталась было жаловаться на Магдалину Лазарю и даже прибегала к влиянию почтенного Симона. Но Лазарь полагал, что худой мир лучше доброй ссоры, и не хотел ни во что вмешиваться, а Симон дал двусмысленный мария магдалина книга - Душой тела является кровь, пока она кипит и горит страстями, а щедрый, Марфа, дает и не скупится. Марфа не поняла, что хотел выразить старец, но почувствовала себя обиженной. Казалось, что Симон низвел ее на роль убогой от рождения, а добродетель ее считал не заслугой, а доказательством убожества. Задетая за живое, она схватила металлическое зеркало и стала рассматривать себя. В зеркале отражались прекрасные, черные, влажные глаза, роскошные, синевато-черные, волнистые волосы, белоснежные зубы и полные, ярко-пурпуровые губы с соблазнительным пушком на верхней. Цвет лица был, правда, несколько смуглый, но зато Марфа сама залюбовалась во время омовения своими белыми, гладкими, как слоновая кость, бедрами, стройной талией, опоясанной широким поясом, почувствовала тяжесть полной крепкой груди и задрожала какой-то стыдливой дрожью скрытого могущества. И хотя Марфа всегда оставалась победительницей в такой борьбе, но домой она возвращалась, испытывая удивительную тяжесть мария магдалина книга ногах, проводила вечер в лихорадочном ознобе, а по ночам вся горела огнем. Магдалина, казалось, слушала сначала ее стремительные упреки совершенно спокойно, но когда Марфа стала грубо упрекать ее в погоне за прибылью, вспыхнула: - Ты ошибаешься, Марфа, я не люблю их золота так же, как их самих. Замерло сердце мое, хотя и раскрыты объятья мои. Предвечный наградил тебя добродетелью, а жилы мои наполнил огнем. Легко отворяется при каждом нажатии калитка моего виноградника, ты же - словно колодец, покрытый тяжелой плитой. Поэтому и спорим мы с тобой, как спорит застоявшаяся вода мария магдалина книга огнем, свободно несущимся по ветру. Что-нибудь большее, чем веретено, более вечное, чем кудель!. Что ты мне дашь?. Мария магдалина книга чистить, кур щупать, перья драть? Ты хочешь, чтобы я предпочла чад и дым твоей печи ароматному пламени в амфорах?. Ленивый ход жизни - шипучему вину, ссоры с рабами - звону арф, нежному напеву флейт и тому разноязычному, звучному говору, тому мария магдалина книга восторга, который поднимается вокруг, когда я мчусь в танце в легких сандалиях. Я предпочитаю щипать мощный затылок Ионафана, он смеется тогда, как конь, откидывает голову назад, как кентавр, стонет, когда я отталкиваю его и не даюсь ему, и я чувствую тогда, что я живу. Что ты мне дашь взамен тех одурманивающих, как цветы, нежных и своевольных, как золотые рыбки, стихов, которые умеет так чудесно шептать мне на ухо грек Тимон? Что ты мне дашь? Скрипение жерновов, мычание осла? О, я в тысячу раз больше предпочитаю циничную грубоватую речь Катуллия, который хлопает по плечу каждую девушку, когда и где только возможно, заразительно смеется, а если разгорится, словно породистый жеребец, то говорит своим возлюбленным страшные и дикие слова, мария магдалина книга довести их до безумия. Ну, что ты мне дашь? После этого столкновения Магдалина долгое время не покидала своей комнаты, не допускала к себе никого, кроме верной мария магдалина книга Деборы, мария магдалина книга молча приносила ей пищу и питье и так же безмолвно уносила прочь нетронутые кушанья, Марфа думала, что сестра делает это нарочно, все ей назло. Но в таких поступках Магдалины было нечто совсем иное, более длительный и тяжкий, чем всегда, припадок меланхолии и печали. В такие минуты она испытывала впечатление глубокого одиночества. Ей казалось, что мария магдалина книга так одинока, как затерянный шалаш в пустыне, мария магдалина книга покинутая на море ладья, которую уносит и топит волна, но ни унести ее далеко, ни утопить окончательно не в силах. Ей казалось, что она проводит свою жизнь в кругу каких-то половинчатых радостей, в лихорадочном искании чего-то неуловимого, что живет и тоскует в ней самой, но никак не может вылиться в определенное желание. Она чувствовала в такие минуты отвращение и ненависть к своим поклонникам, жадно стремившимся к ее телу, словно стадо к свежей траве. Все такие одинаковые и так похожие друг на друга. Мария магдалина книга приветствовала их улыбкой врожденного кокетства, надеялась получить от каждого нечто большее, нежели волнение крови, и постоянно обманывалась. Изысканный патриций и обыкновенный солдат не разнились ничем: первый нежнее обнимал, второй только сильнее возбуждал. Она ни разу мария магдалина книга испытала безумной до замирания последнего следа мария магдалина книга ласки. Вся ее эротическая изобретательность, которую она так умела возбуждать, доводила ее только до дикого припадка полнейшей распущенности, после чего обыкновенно следовали острая боль и горькое сожаление, что кое-что в наслаждении ускользает от нее, проходит мимо. Безумие крови разрывало ее жилы, но не возбуждало души. Обнимали ее мощные плечи, прекрасные мария магдалина книга, достойные кисти художника, но не прижал к себе ни один. Льнули к ней многие, но не прильнул мария магдалина книга. Ее дивное тело, казалось, было изменчивой волной, через которую проплывали мужи только затем, чтобы перейти к следующей. Полны были ее уста поцелуев, но пуста девичья чаша ее сердца. Эта пустыня чувств иногда раскрывалась перед ней, как вопиющая бездна, и тогда наступали дни одиночества, полные горьких слез и взывающей громким голосом тоски. Мария переставала наряжаться, мария магдалина книга на себе одежду, словно в трауре после покойника, и ждала откуда-нибудь спасения, каких-нибудь новых потрясающих волнений, захватывающей радости или нечеловеческого страдания. А так как ниоткуда не было никакого спасения и ничто не приходило, то после взрывов безумного отчаяния, мучительной борьбы с самой собой, печальных дум, мария магдалина книга планов и решений следовал период полнейшего затишья, душевного замирания. Мария, как подкошенная, падала на ложе, спала долгим, крепким сном и просыпалась, уже забыв про пережитые впечатления, словно выздоровев от долгой болезни, отдохнув мария магдалина книга и телом, переполненным жаром тихо, но неустанно нарастающих страстей. Так было и на этот раз. Опытная Дебора по одному только удару молотка в бронзовую плитку поняла, что кризис миновал. Она быстро вскочила с циновки, на которой лежала у порога комнаты, и подбежала к широкому ложу, устланному яркими коврами. Мария слегка приоткрыла отяжелевшие веки, раскрыла отуманенные, мария магдалина книга зрачки и ленивым взглядом окинула коричневое тело полуобнаженной рабыни. Дебора дрожала от волнения. Ее продолговатое лицо с ярким египетским типом мария магдалина книга еще больше от жаркого румянца, заливавшего ее до самой шеи, ибо госпожа ее, переняв некоторые обычаи греческих гетер, допускала ее иногда к своему роскошному ложу, желая испытать в гибких объятиях обожавшей ее невольницы утонченное и нежное наслаждение. Вздрагивая, Дебора приблизилась к ложу, и моментально угасла, видя, что розовые веки Марии снова закрылись. С минуту продолжалось томительное молчание. Наконец, Мария сонно спросила: - Который час? Легкое покрывало соскользнуло на каменный пол вместе с прядями курчавых волос, обнажив прекрасное, теплое, розовое ото сна тело, гладкие, атласные руки, круглые бедра, пышную грудь, сеть мелких голубых жилок в изгибах. У Деборы кружилась голова от восторга, она закрывала глаза и до боли сжимала проколотое ухо, пытаясь унять волнение крови. Я ужасно заспалась, - болтала Мария. Полежав мария магдалина книга немного в задумчивости, она медленно повернулась, уткнулась лицом в подушки и вся утонула в пушистых волосах, закрывших, словно рассыпавшийся сноп пшеницы, затылок, плечи, спину и край постели. Искусные, мария магдалина книга пальцы рабыни погрузились в светлое зарево, расправляя локоны, ловко приводя в порядок кольца цвета яркой меди. Расчесанные пряди волос вскоре превратились в один пламенный поток, отливавший золотом с переливами цвета красного дерева. Дебора разделила этот поток на две части и стала свивать его в косы. Дебора спрятала лицо в шелковистых извивах волос и, обезумев, ничего не сознавая, стала покрывать их поцелуями, а потом прижалась пылающими губами к белоснежным плечам. Она весело засмеялась и стала шаловливо отталкивать прислужницу маленькой ножкой, нечаянно попала ей в грудь и воскликнула: - Ну и здорова же ты! Ты, наверно, уже давно изменяешь мне; скажи, с кем? Мария усадила рабыню рядом с собой, обвив ее своей прекрасной рукой, сиявшей словно мрамор на коричневом теле египтянки. Меня уже многие спрашивали про тебя, ты уже в летах. Полногрудая, широкобедрая, гибкая и тонконогая. Тебя охотно возьмут, хорошо заплатят, я дам тебе приданое, иди в свет. Разве я уже так добра к тебе? Помнишь, как я избила тебя сандалиями, а тут, - она показала на шрам на руке, - у тебя еще остался знак от моей шпильки. Дебора прижалась губами к израненному месту и, покрывая его поцелуями, твердила: - Бей меня, терзай, мучь до крови - я хочу, я люблю. Я не знала раньше этого. Но как-то однажды сладострастный Катуллий, когда я довела его до безумия, стал хлестать меня моими же косами. Сначала мне было очень больно, а потом я ослабела. Каждый удар мария магдалина книга возбуждал меня, красные полосы палили меня, словно железные, огневые обручи. Я укусила тогда его до крови соленая и липкая. Люблю дразнить юношей, для того и существуют эти животные. Но издеваться над тобой! Вскоре ты сама станешь жертвой их лошадиной силы и грубых объятий. Дебора дрожащими пальцами стала укладывать кудри Марии мария магдалина книга высокую прическу, согласно греческой моде, с одинаковой ловкостью действуя как правой, так и левой рукой. Работала она довольно долго, так как волосы Марии были мария магдалина книга своевольны, а она не любила носить много перевязок, предпочитая им одну только сетку из тонкой золотой проволоки. Когда рабыня кончила, Мария подошла к дорогому зеркалу из полированной меди и залюбовалась сама собой. В высокой прическе, словно в золотом шлеме, она выглядела действительно великолепно, напоминая олицетворенную богиню победы. Долго и с восхищением присматривалась она к своему отражению, наконец, торжествующая мария магдалина книга улыбка появилась на ее губах, обнажив мелкие, ровные, словно жемчуг, зубы. Смотри, у меня морщинка, - притворялась Мария испуганной, показывая Деборе очаровательную складочку на точеной шее, - а тут темное пятнышко, - указывала она на прекрасную родинку на левом плече. Между тем Дебора надушила воду в бассейне благоуханиями, но Мария не захотела купаться, а велела сделать обливание и затем вытереть себя досуха грубой тканью. Обмывая госпожу, Дебора рассказывала ей все окрестные новости, говорила, кто спрашивал о ней, сообщила о подарке, присланном молодым Нетейросом, сыном богатого Сомия. Это был бронзовый подсвечник, изображавший танцовщицу, стоявшую на голове. Ноги служили подставкой для лампочки. Мария весело смеялась над остроумной выдумкой и восхищалась мастерской работой ювелира. После обмывания Дебора достала шкатулку с красками мария магдалина книга притираниями, но госпожа велела убрать ее, подать ей мелкие деревянные сандалии, золотую цепочку на шею и голубое платье с разрезными рукавами, схваченное золотой пряжкой на левом плече, свободно ниспадавшее на грудь и спину. Она подошла ближе и задрожала: она узнала большую голову и широкие плечи, покрытые рваным, грубым, выцветшим от солнца верблюжьим плащом. Это был Иуда из Кариота, которого она не встречала уже давно, со времени его непонятного исчезновения. Лазарь восхищенным взглядом окинул Марию и ласково улыбнулся ей. Иуда встал и приветствовал ее словами: - Предвечный да мария магдалина книга с тобой! Мария послушно присела, полузакрыв глаза длинными ресницами. Только теперь, когда Иуда занялся опять разговором, она окинула его быстрым, беспокойным взглядом. Он совсем не изменился. Это было все то же, опаленное солнцем, обветренное лицо, с глубокими, неопределенного цвета глазами, смотревшими несколько лукаво и дерзко из-под густых, неровных бровей. Большой, крючковатый нос придавал его лицу хищное выражение. Резкие скулы с чувственными губами, борода цапли, рельефные шишки на лбу и курчавые, торчащие словно рожки, рыжие волосы делали его похожим на сатира. Это впечатление еще усиливалось толстыми, грубыми сандалиями, невольно приводившими на память мысль о копытах, волосатыми ногами, настолько запыленными, что даже не заметно было ремешков от сандалий. Сейчас это только начало светлой зари, но завтра уже может быть огонь, медная туча, гром и землетрясение. А когда Иуда стал уверять, что он сам видел, как из дома исцеленной бесноватой выбежал демон в образе красивого юноши, который забрался в больную, когда она шла за водой, то шаловливые огоньки забегали в глазах Марии при мысли о том, сколько такого рода нападений демонов пережила она сама когда-то на цветущих лугах Магдалы. Учение свое он излагает притчами, собирает вокруг себя убогий люд, учит и крестит водой. Он только умеет скорбеть да упрекать, предвещать беды и поражения. Как будто бы до сих пор мало выпало их на долю народа израильского. Он бы охотно сорвал последний плащ с плеч каждого иудея, одел бы его в сермяжный мешок, загнал бы в пустыню, в терновый шалаш, и кормил бы натощак саранчой. Иисус воду претворил в вино на радость пирующих в Кане Галилейской, грехи прощает людям, не мария магдалина книга их забот, хотя не мир принес он на землю, а меч и суд, как он сам говорит. А царство на земле он обещает отдать не тем, которые накладывают тяжелое и невыносимое бремя на наши плечи, а мария магдалина книга не двинут и пальцем для облегчения его, но именно нам, угнетаемым и обижаемым, нам, которыми так презрительно кидаются священники, холодные, насмешливые саддукеи, и толкает ногой, как собаку, мария магдалина книга попавшийся легионер. Разрослись ложь и несправедливость, словно плевелы, по всей земле нашей. Откуда ты знаешь, что он тот истинный, настоящий, за которого он выдает себя? Разве мало было и есть таких пророков, которых следовало бы изгнать навеки из среды народа и предать проклятью мария магдалина книга звуках козьих рогов и свете черных свеч. Бога или князя тьмы? Иуда впал в угрюмую задумчивость. В голове его мелькала неясная мария магдалина книга, что собственно решительно все равно, чьей силой творить чудеса, лишь бы достигнуть намеченной цели, а Симон продолжал: - Мне все это кажется весьма сомнительным. Прочитай Писание и там ты увидишь, что из Галилеи никогда не может появиться истинный пророк, Ты знаешь поговорку; разве может быть что-либо путное из Назарета. Мария магдалина книга очнулся, подумал и вдруг неожиданно процитировал с пафосом: - "И ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем ты не меньше княжеств Иудиных. Ибо из тебя произойдет мария магдалина книга, который упасет народ мой Израиля". Именно в Вифлееме, куда отправился Иосиф, - там он был приписан по безбожному декрету Цезаря - исполнились дни Мариины, там родила она сына. Из Вифлеема происходит Иисус. И знайте еще, - добавил Мария магдалина книга таинственно, нервно поводя плечами, - из дома Давидова, как высчитали и узнали мы, происходит он. Последние слова Иуды произвели сильное впечатление на слушателей. Лазарь приподнялся немного, как бы пытаясь встать, лицо его смертельно побледнело. Симон как стоял на месте, так и застыл в этой позе с поднятой вверх головой: казалось, что мария магдалина книга всматривается потухшими, выцветшими глазами в далекое небесное видение; Марфа не сводила встревоженного и беспокойного взгляда с мужчин, словно искала на их лицах истину. Меньше всех была взволнована Мария: она уже слишком далеко отошла от верований, надежд и тоски своей среды, чтобы оценить важность принесенных известий и чувства, возбуждаемые ими. Кроме того, она мария магдалина книга доверяла Иуде, прекрасно помня, какие сказки рассказывал он ей раньше, и подозревала, что все это он говорит далеко неспроста. Мария справедливо оценивала Иуду, но только отчасти. Иуда был действительно по натуре своей лукав, часто лгал, но не всегда сознательно. Очень часто он просто не в силах был бороться со своим кипучим воображением и бурным темпераментом, мария магдалина книга легко перебрасывающим его из одной крайности в другую. Его яркая фантазия бессознательно окрашивала действительность в те краски, которые мария магдалина книга сам желал в ней видеть и показать другим. Необыкновенно способный, несмотря на отсутствие образования, он обладал порядочным запасом то тут, то там нахватанных сведений, отличался проницательным умом и большим житейским опытом, умел быстро ориентироваться в мария магдалина книга делах и вопросах того странного, непонятного мирка, раздираемого внутренними мария магдалина книга, но сдавленного железным кольцом римлян, какой представляла из себя Иудея в те времена. На мария магдалина книга постоянно потрясаемой внутренними землетрясениями и пылающей скрытым огнем почве Иуда с ранней молодости основывал свой храм самолюбивых грез - возвыситься во что бы то ни стало, хотя бы пришлось для этого перейти через грязь и кровь. Но отсутствие выдержки в его планах, словно фурия поспешности, гнало его с места на место, обращая в прах все ловко задуманные интриги. Шли года, а Иуда по-прежнему оставался все тем же бездомным мария магдалина книга. Некоторое время он носил белые одежды, платок и топорик ессеев, живших жизнью общины, но не выдержал испытаний сурового ордена, изгоняющего из повседневности всякое наслаждение, как зло. Потом он решил стать искусным знатоком Священного писания, но ни сухая схоластика, ни туманный мистицизм не могли примириться с его живым, реально настроенным умом. Будучи затем довольно долгое время на службе у священников-саддукеев, он проникся их холодным эпикуреизмом и в глубине души стал сомневаться в святости предписаний суровой обрядности. Только в мелких сумятицах, волнениях и уличных буйствах он чувствовал себя мария магдалина книга своей стихии, но всегда умел вовремя отступить, когда дело принимало неблагоприятный оборот. И при появлении Иоанна Крестителя он быстро присоединился к нему, считался его ревностным последователем, но потом позорно отрекся от него, тем более, что аскетическое учение сурового анахорета слишком противоречило его полному жадных стремлений характеру. Встреча с Христом произвела на него необыкновенно сильное впечатление. Чарующая личность прекрасного пророка, который не избегал вина, цветов, веселья и женщин, мария магдалина книга в то же время собирал вокруг себя простой люд и утверждал, что первые будут последними, а последние первыми, мало заботился об обрядности, отрицал долгие молитвы и посты, устранял преграду между людьми и Вечным в лице обманчивого священства, а в туманных, неясных притчах как бы предвещал разрушение существующего порядка, - все это захватило Иуду. С мария магдалина книга интересом слушая равви, он полной грудью ощущал свежесть и привлекательную новизну его учения. Он был уверен, что это несомненно муж Божий, но совершенно иной, чем прежние пророки. Как будто бы и мария магдалина книга закону, но на самом деле отступник от закона, разрушающий старое, строящий новое, удивительно снисходительный к слабым, униженным, заблудшим и грешным, суровый по отношению к сильным и добродетельным фарисеям. Все это увлекало Иуду, но в то же время заставляло его опасаться последствий, и, несмотря на то, что в душе он был его горячим последователем, Иуда все-таки долгое мария магдалина книга тщательно скрывал истинное настроение своей души, сохраняя вид равнодушного зрителя. Но, когда Иисус стал говорить о приближающемся царствии своем мария магдалина книга об участии в нем своих учеников, а его, несмотря на его дурную репутацию, не только включил в число ближайших, но даже выделил, назначив хранителем казны, - Иуда понял это царствие вполне материально, увлекся и стал мария магдалина книга о таких почестях, о которых мария магдалина книга не смел и думать и которые теперь мария магдалина книга ему вполне возможными, близкими и верными. Видя, как увеличивается число последователей учителя, как растут его влияние и значение, Иуда стал верить, что это, может, есть тот предвещаемый, больший чем пророк, которого так страстно призывал униженный народ Израиля, муж мести и суда. Иуда стал верить, что он возьмет в свои руки власть и силу и принудит все народы и языки служить ему. Ошеломленный и пораженный этой новой мыслью, Иуда отдалился несколько от Иисуса, дабы остаться одному, уяснить свои сомнения и догадки. Для этого он отправился в Иерусалим. Иуда понимал, что завоевание Галилеи еще ничего не значит, пока Иудея и столица ее Иерусалим - святыня всего народа, твердыня и опора священства - не подчинятся власти Христа, Отправляясь в Иерусалим, Иуда имел в мария магдалина книга еще и такую цель: нащупать почву и там сейчас же начать действовать сообразно с обстоятельствами. В Иерусалиме он скоро убедился, что об Иисусе здесь слыхали весьма смутно и слабо, почти ничего, кроме каких-то глухих известий, выслушиваемых весьма пренебрежительно, как тысячи других подобных слухов, в избытке приносимых со всех концов мира в этот живой, шумный и болтливый город. Встретив скептическое отношение и настроение, Мария магдалина книга решил действовать крайне осторожно. Мария магдалина книга своим рассказам об Иисусе он стал придавать тон, сообразуясь с настроением окружавших его слушателей: то ревностной веры, то энтузиастического экстаза, а то недоверчивого скептицизма, тщательно скрывая мария магдалина книга личную связь с новым равви. Среди многих новостей он услыхал известие о том, что семья Лазаря находится в Вифании и что знаменитая иерусалимская гетера Магдалина, о которой он уже кое-что слышал, есть именно Мария магдалина книга. В нем ожили воспоминания. Как живой, встал перед ним образ прекрасной мария магдалина книга и пережитых с ней безумных наслаждений. Он вспомнил ее угрюмую печаль и тихие слезы после совершенного им насилия, а затем ночи, полные то дерзко-безумных, то мария магдалина книга ласк. Мария магдалина книга перед его глазами зарево роскошных волос Марии, вспомнилось ее чудное тело цвета созревающей пшеницы, мария магдалина книга яркие губы, словно цветок одуряющего мака, затуманенный блеск фиалковых глаз, круглые, шелковистые, как олива, белые, как голуби, груди. Иуда выбежал из дома, наткнулся на полуразрушенную стену и с глухим стоном стал перебрасывать камни, пытаясь хоть физическим усилием утишить волнение крови. Но с этого момента ожившая, хотя и вовсе не сердечная, но мощная чувственная любовь, то прежнее искреннее страстное чувство, которое некогда охватило его на берегу Геннисаретского озера, подавило и заглушило все остальные мысли и стремления. Агитация в пользу учителя и все связанные с этим планы и намерения - все было забыто. В сердце Иуды, горевшем огнем желания, в душе, терзаемой сомнениями, то полной надежд на ласковый прием, мария магдалина книга охватываемой отчаянием и уверенностью, что его оттолкнут с презрением, в хаосе безумных противоречивых мыслей, в расстроенных нервах, на запекшихся губах, заслоняя собой все остальное, жил очаровательный образ, заклятый мария магдалина книга одном только мария магдалина книга Мария. Неоднократно уже направлялся Иуда на гору Елеонскую, но всякий раз возвращался назад. Он прекрасно понимал, что в Вифании он встретит уже не мария магдалина книга, покорную ему девушку, но гордую, окруженную роскошью, надменную, избалованную и разборчивую гетеру, которая легко может посмеяться над ним, может прогнать его, как собаку, или милосердно пошлет ему через ничтожную рабыню, словно нищему, миску пищи и несколько оболов. В таком настроении он прибыл в Вифанию и был ласково принят богобоязненной семьей. Со свойственной ему впечатлительностью он настолько увлекся своими собственными рассказами, что даже появление Мария магдалина книга взволновало его гораздо меньше, чем он сам ожидал. Иуда, к удивлению своему, не утратил ни нити рассказа, ни власти над собой, вот это-то сознание собственной силы и придало ему смелость оказать дерзкое сопротивление по отношению к уважаемому и почитаемому всеми Симону. Но зато мария магдалина книга волнению и восторженному состоянию Марии он понял, что еще не все потеряно, что Мария относится к нему далеко не безразлично. Мария магдалина книга взглядами впивался Иуда в нее, стараясь проникнуть в ее мысли, но видел только роскошные, почти красные на солнце волосы, бело-розовое лицо, полное ленивого спокойствия, длинные опущенные ресницы и великолепные, цветущие формы тела, едва заметно обрисовывающиеся под легким платьем. Несколько выдвинутая вперед маленькая ножка, белевшая на траве, словно горсть снега, поглотила на время все его внимание. Нервная дрожь пробежала по его лицу, он закрыл глаза и вздрогнул, словно от холода. Все приняли такое состояние Иуды за проявление мистического экстаза, не поверила одна только Мария. Она быстро встала и, напевая какую-то фривольную греческую песенку, совершенно противоречившую общему настроению, не замечая удивленных взглядов семьи, легким эластичным шагом прошла через сад и скрылась в сенях. Марфу поведение сестры совсем расстроило, она поспешила похлопотать об ужине. Но ни белый хлеб, ни мед, ни кувшин с вином не в состоянии были разогнать воцарившееся после ухода Марии молчание. Суровая сосредоточенность Симона и мечтательная задумчивость Лазаря повлияли на Марфу. Мария магдалина книга ел рассеянно, всматриваясь то в прозрачную даль, то в колеблющиеся на песчаной дорожке солнечные пятна и дрожащие тени листьев. Он раздумывал, как ему понять поведение Марии. Она, правда, ушла, но без гнева, напротив, словно заманивая его веселой песенкой. Кому же она пела, как не ему? Ведь не добродетели Марфы она пела, не убожеству Лазаря и не седой старости Симона?. Сердце Иуды сильно билось, грудь вздымалась, и, пристально глядя на плоскую крышу дома, в ту сторону, где находились комнаты Марии, он говорил себе: - Должен. Глава 2 Придя к себе, Мария велела Деборе убрать мария магдалина книга, как можно роскошнее и красивее, покрыть шкурами и коврами весь пол, достать из сундуков и развешать по стенам мария магдалина книга занавеси, расставить на столах статуэтки, подсвечники и различные безделушки из бронзы, мрамора и перламутра, приготовить ароматную купель и повязки для волос. Дебора торопливо суетилась по комнате, а Мария, проводя пальцами по струнам псалтири, шаловливо усмехалась своим собственным мыслям. Мария знала уже теперь наверное, что Иуда приходил к ним главным образом ради нее. Она заметила, какое впечатление произвела на мария магдалина книга, и знала, что он придет ночью. Она решила сначала ослепить его роскошью, поиграть с ним, дать надежду, а потом оттолкнуть. Так она отомстит ему, не за то, что произошло в ту мария магдалина книга безумную ночь на лугу, заросшем цветами, травами и лещиной, на берегу, под лазурный шепот озера. Это должно было случиться не с тем, так с другим из ее поклонников. Иуда оказался только более смелым и дерзким, как и пристало мужу. Мощны и жгучи были его объятья, словно обручи раскаленного железа; как пылающие клейма горели его порывистые поцелуи на ее груди, губах, бедрах и плечах. Ошеломляющими казались дикие взрывы его хищной страсти и глухое, непонятное, таинственное, словно первобытная речь, бормотанье бессвязных слов, смесь ласки, сладострастья и бесстыдства. Он осилил ее, как лев ягненка. Те памятные, звездные ночи, холодные до неистовой дрожи, а в то же время парные и душные, она проводила вместе с ним на ароматных травах, превращаясь из гибкой девушки в розовую, изнеженную и страстную женщину. При этом воспоминании закипела кровь Марии, и легкое чувственное возбуждение, словно прикосновение крыльев мотылька, пробежало вдоль спины. Он имел все: ее первый крик, стон, стыд - и ушел от нее, оставил, покинул ее. Мария дернула струны, положила инструмент на колени и загляделась на подаренную ей одной финикиянкой небольшую статуэтку богини Астарты с продолговатыми глазами и маленьким ртом, что должно было изображать наивысшую степень красоты. Правой рукой богиня указывала на свое лоно, что должно было мария магдалина книга безграничность любовных утех, а левой на полные груди, вместе с широкими бедрами и вздутым животом говорившие о том, что она - извечная плодородная матерь всего сущего. Мария знала, что это та таинственная богиня, которая возбуждает желания и любовь всех живых творений. Это мария магдалина книга соединяет птиц в гнездах, животных в лесах. Это она - всемогущая госпожа всех таинств тела, прославляемая в недоступных святынях бесчисленными жрицами. Она слышала рассказы об устраиваемых в честь этой богини таинствах, в которых принимают участие сотни танцующих девушек; одни одетые по-мужски, опоясанные фаллосами, другие в разрезных платьях, открывающих при каждом движении обнаженное тело. Эти посвященные богине девушки приносят мария магдалина книга в жертву свое девичество и навсегда остаются в храме на службе Астарте. Знаком их посвящения является божественный треугольник, украшение, завивание и умащение которого составляет предмет их постоянных стараний и забот. Они совершают омовение в покрытых золотыми плитами мария магдалина книга, в окрашенной пурпуром воде, потом ополаскивают дочиста свое тело, кроме волос, которые с течением времени принимают окраску застывшей крови. На закате солнца, принося себя в жертву богине, они отдаются прохожим, Потом они зажигают лампы в большой зале, устланной вышитым звездами ковром, ложатся рядами и грезят среди звезд. Когда пробуждается заря, они встают, поднимают кверху розовые ото сна лица, красные головы, гибкие руки и поют мария магдалина книга, прославляющий странно-противоречивые свойства богини: извечную плодовитость извечное девичество, чистейшую непорочность и сладострастье без границ. Она знала, как боготворят эту богиню женщины Востока и какие моления мария магдалина книга они ей. Потом Мария вспомнила угрюмую и страшную богиню Гекату, дочь Титанов, блуждающую во мраке, бодрствующую над криками родильницы и радостно внимающую ужасному вою собак, избиваемых на ее алтарях. Она вздрогнула и с наслаждением перевела взгляд на алебастровую статуэтку богини Афродиты, которой приносят в жертву благоуханные розы и воркующих белоснежных голубей, посвящают цветущие зеленые рощи, полные веселых обнаженных девушек. Он невысказанный, неизвестный, страшный, мстительный и суровый. Насколько нежнее его Афродита, милостивее Астарта, прекраснее солнцекудрый Аполлон. Как прекрасны эти боги, ищущие красивейших женщин! Эти веселые чужие боги заполняют воды, луга и рощи златокудрыми нимфами, хороводами пирующих вакханок, а себя мария магдалина книга венками из роз и виноградных листьев, увлекаются мелодичной песней и неуклюжими играми сатиров. Магдалина вздохнула и подумала: чего наш народ стыдится, тем другие народы, как скульптурой, украшают колонны и двери храмов и домов, а на страже лесов, широколиственных деревьев и уютной, созданной для свиданий, тенистой рощи ставят божества любви. А там, на широком востоке и западе, мир, ликующий радостью жизни, где любовь и восторги не считаются грехом, но даром богов, предметом искусства и религиозного обряда! Тут только стонут покаянные псалмы, а там на чудном эллинском языке поют свадебные песни, нежно звенят струны и уносятся девушки в легком танце". Мария подняла вверх руки, сладко потянулась и поймала в сложенные ладони мария магдалина книга в щель луч заходящего солнца. Инструмент соскользнул с колен и, падая, тихо зазвенел всеми струнами. Мария потянула воздух ноздрями и почувствовала одуряющий аромат мирры и благовоний, несшихся от бассейна, в который Дебора погрузила по локоть темные руки. Когда рабыня распустила в воде благовония, Мария быстрым движением сбросила платье и сандалии, погрузилась в бассейн, потом раскачалась слегка, любуясь взволновавшейся водой, описывавшей вокруг нее широкие круги, и, разыгравшись, как сирена, стала брызгать на Дебору водой; окунулась на миг, вынырнула и ловко, словно пантера, выскочила на циновку. По ее покрасневшему телу пробежала мимолетная дрожь озноба. Она схватила край покрывала и окуталась белоснежной тканью, мария магдалина книга ее, словно золотистая оболочка. Дебора между тем просушивала волосы, разделяла их на пряди, продушивала благовониями, заплетала в бесчисленные косы, локоны, кудри и художественно укладывала на голове. Мария вытиралась, медленно развертываясь из своей оболочки, словно постепенно возникающая перед зрителем статуя, говоря: - Приготовь желтый, шитый серебром пеплум и не забудь налить оливы во все лампы, чтобы хватило до самого рассвета. Дебора удивленно посмотрела на свою госпожу. Этот, в латаном плаще? Правда, ноги и руки у него жилистые и волосатые, и он нескладный и тяжелый, но с ним порядком измучишься, пока он устанет. Я знаю его, он наверно придет, но мария магдалина книга отправлю его ни с чем, можешь воспользоваться им, если хочешь, - мария магдалина книга пожалеешь! Если б она только пожелала, ей бы пригоршнями сыпали золото и драгоценности. А он не истратил ни обола, мария магдалина книга все даром и оставил ее, как недопитый кубок. Мария отбросила прочь покрывало, туго стянула поданную ей перевязку, заколола ее снизу и села в кресло с высокими поручнями, Машинально положила она на пододвинутую скамеечку белые ноги, и пока Дебора шлифовала ногти и покрывала их краской, Мария погрузилась в вечно дорогие воспоминания о стране детства, о холмах, лугах и озере Галилеи. Она почувствовала аромат родных лугов, полных иссопа, фиалок, мяты. Мелькнули перед глазами красные одуряющие цветы олеандра. Зазвенели колокольчики возвращающихся домой стад. Вспомнились загорелые лица пастухов. Засинела в прозрачном воздухе лазурная гладь озера. Она увидела, словно мария магдалина книга мираже, игры купающихся сверстниц, тот день, когда притаившиеся мария магдалина книга рыбаки поймали ее и черноокую Сару в сети и заласкали, разнежили их до потери сознания, пока не прибежали старшие. Ей вспомнились леса, шаловливые игры и беготня взапуски. Вспомнилась та удивительная слабость в ногах, когда ее догонял стройный Мария магдалина книга, хватал за талию, подкидывал вверх и целовал в губы. Нервные, визгливые крики убегающих подруг, а потом веселое, возбужденное возвращение в Магдалу, куда она бежала иногда разгоревшаяся, оживленная, болтливая, а иногда мария магдалина книга тащилась, как бы опьяневшая, полная ленивой, сладкой истомы, Окутали ее воспоминания, нежные, как облако, как пух одуванчика, вспомнились первые девичьи любовные волнения, свидания с затуманившимися от стыда глазами, объятья украдкой мария магдалина книга колодца, возбуждающие, полные огня, мария магдалина книга толчки на сенокосах и, наконец, Иуда, а потом - якобы случайные встречи с другими, когда она вопреки своим твердым решениям отдавалась вся, под влиянием какого-то неведомого безумия, неудержимых сил природы, таинственных влечений, таких чуждых и далеких от того утонченного разврата, среди которого она жила теперь. Глубокий вздох вырвался из мария магдалина книга груди, губы задрожали от горя и жалости, туман застлал глаза, и смиренным движением, словно подчиняясь чему-то роковому, неизбежному, Мария склонила голову, чтобы дать Деборе осыпать волосы голубоватой пудрой, подрисовать кисточкой изгиб бровей и окрасить пурпуром губы. Мария встала, чтобы надеть длинный, затканный серебром пеплум из желтого шелка с широкими рукавами. Легкая, почти прозрачная материя мягкими складками окутала ее фигуру; спереди и сзади были глубокие вырезы. Платье с одного бока от талии донизу было не зашито, а только мария магдалина книга скреплено мария магдалина книга тройным зеленым шнурком, позволяя мария магдалина книга, словно сквозь решетку, стройную ногу. Посмотрев с гордостью и упоением на свое отражение в зеркале, Мария магдалина книга велела подать шкатулку, и, после некоторого раздумья, выбрала ожерелье из бледных мария магдалина книга и подвесила к нему застежку в виде ящерицы, спустив ее на грудь. Потом накинула на себя теплую хламиду и вышла на крышу. Быстро погасло жаркое солнце и надвигалась ночь. Отдаленный блеск солнца еще блуждал по скалам, но на темно-синем небе уже загорались толпы мария магдалина книга звезд. В долинах густел мрак и постепенно воцарялась сонная тишина. Где-то мария магдалина книга двигался огонек, должно быть, факела, мычал запоздавший бык, и отвечал ему глухо и протяжно пастуший рог. Плиты крыши, накаленные солнцем, согревали ноги Марии, а лицо обвевал бодрящий холодок, от которого ежились плечи. В усадьбе еще было заметно движение, слышался голос Марфы, что-то раздраженно объяснявшей рабам, мария магдалина книга шаги, задвигание ворот, запирание калиток и тяжелый кашель Лазаря. Мария долго следила за золотистой узенькой стрелкой света на песке, вдруг погасшей. Наступило долгое напряженное молчание. Марию охватило некоторое беспокойство, она внимательно прислушивалась, но улавливала только шум мария магдалина книга ушах, биенье пульса в висках и тревожный шорох листьев. Ей стало необычайно холодно, скверно, одиноко и горько на душе, губы жалобно искривились, ей хотелось щипать кого-нибудь, кричать, топать ногами и плакать, как вдруг тихонько заскрипела лестница и затрещали половицы галереи. Глаза Марии заблестели, она быстро соскользнула с крыши и вбежала в комнату, красную от света лампочек, прикрытых стеклышками окрашенной пурпуром слюды. Когда Дебора вернулась с сообщением, что Иуда просит позволения войти, Мария была уже совершенно спокойна, и шаловливая, торжествующая улыбка играла на ее губах, - Скажи ему, что он может войти, но сама останься за дверями и, если я закричу, то зови на помощь весь дом. Через минуту на пороге появился Иуда. При ярком свете ламп его серый плащ заблестел, как чешуя, а рыжие всклокоченные волосы казались пылающими. В красных отражениях света он производил впечатление демона, остановившегося у врат рая. Иуда огляделся вокруг и прищурил глаза, ослепленный светом и неожиданным роскошным убранством комнаты. Плечи Иуды повело нервной дрожью, мария магдалина книга обратился к Марии с потускневшим нахмуренным лицом и произнес глухим голосом: - Ты мария магдалина книга, как царица!. Если ты хочешь знать, как я живу на самом деле, то спустись с горы, перейди Кедрон и поверни направо, а когда увидишь в стороне белый домик с колоннами из мрамора, спроси про Мелитту Гречанку и сошлись на меня, тогда тебя впустят в дом. Четыре рабыни покажут тебе вещи, мария магдалина книга того, чтобы ими любоваться. Ты познакомишься с моим мужем и моими сокровищами. У тебя есть муж? Ни Марфа, ни Лазарь ничего не говорили о нем. Мелитта Гречанка из Эфеса, красавица с курчавыми волосами, голубоокая и гибкая, словно тростник. Она так увлеклась мной, что мы, по обычаю их земли, сочетались браком. Приемной мария магдалина книга была Коринна. Я ждала у нее в украшенном пальмовыми листьями алькове, в белой вуали, напудренная золотой пудрой и благоухающая. За мной прибыла Мелитта в мужской тунике и увезла меня в прекрасной колеснице при звуках свадебных гимнов и музыке тимпанионов и флейт в свой украшенный розами дом. Сюда я удаляюсь только тогда, когда устану от городского шума или затоскую о своих. Чего же ты стоишь, словно столб? Иуда тяжело сел и смотрел на Марию тупым взглядом. Мария полулежала, опершись на локоть, залитая красноватым светом, шаловливо улыбаясь, исподлобья, а в то же время кокетливо, смотря на него фиалковыми глазами. Она запускала руки в полную жемчуга чашку и нанизывала его на нитку, совершенно поглощенная своей работой. Своими длинными ресницами, словно поцелуями мотылька, она дразнит меня. Трепещут ее груди на моей груди, в чаще черных кудрей, словно месяц в ночной глубине, светится ее бледное от наслаждения лицо, дрожат розовые уста на моих губах, а потом, как трудолюбивая пчелка, скользят по всему моему телу, не минуют ни одной чаши наслаждения, каждую заденут дрожащей лаской поцелуя. Как нежная мать, мария магдалина книга согревает меня теплом своего тела и, как дитя, кормится у сосков моей груди. Она прекрасна, гибка, шаловлива и весела. У нее черные усики на верхней губе, полные руки мария магдалина книга стройные белые ноги. Можешь ее иметь, если ей понравишься - без денег, она вовсе не корыстолюбива. Мария магдалина книга ты думаешь, Иуда? Это вам только кажется, олухи, что мы без вас жить не можем. Сравни прелести ваши и наши: мы осыпаны красотой, как виноградными гроздьями. Вы скучны, однообразны и неподвижны в своих проявлениях любви, непристойны и грубы. Лицо Иуды исказилось мукой. Он чувствовал, что она просто насмехается издевается над ним. Слова ее производили на Иуду впечатление ударов кнута, гнали его в какую-то мария магдалина книга отчаяния. Рассказывай, - мария магдалина книга она уже более серьезным тоном и, отбросив в сторону нитку жемчуга, села, закинув руки на голову. Иуда поднял опущенную голову и видел, словно в розовом тумане, словно во сне, ее чарующее лицо, окруженное, как пламенем, растрепавшимися вокруг локонами, тонкие до локтя, а дальше округленные руки, обнаженные почти до плеч. Его охватила глубокая печаль, и он заговорил бессвязно, словно припоминая: - Бродил я от моря и до моря, был на берегах морей Красного, Тивериадского и Мертвого - горько оно и пустынно. Плавают на нем, озаренные солнцем, черные глыбы, словно обуглившиеся трупы неведомых созданий. Мария магдалина книга перешел Иордан, тонул в болотах Семехонитиса, жгло меня солнце пустыни. Измерил я вдоль и поперек пески от Сирии до Идумеи, от Самарии до Моава, пока ремни сандалий не впились в ноги мои. Как истощенный шакал пробирается в мария магдалина книга, как ищет гиена падали, так тебя я искал. Но что я мог тебе дать. Вместо крыши - шалаш, сплетенный из терний, вместо ложа - циновку из тростника и мешок под голову. Оттого я и убежал, но не в силах был убежать. Ты заступала мне путь, В золотистых туманах песков сияли мне твои волосы. Из меловых скал выглядывало твое белое лицо. На вздымающихся волнах я видел твою волнующуюся грудь. Ты мария магдалина книга мне в небесных облаках, в мерцании звезд, мария магдалина книга сиянии месяца. Пылали кости мои, горели внутренности мои. И все от тоски по тебе. И спереди, и сзади, отовсюду окружала меня неугасимая жажда, скрутила невыносимым ярмом все мои члены. Ты распяла меня, превратила в огонь мою кровь, и она пылает с тех пор неугасимо. Я долго искал и, наконец, узнал, что Магдалина - это ты, и пришел. Я не уличная женщина, которая за деньги отдается первому встречному. Мне золотом платят, понимаешь, мария магдалина книга со всего мира. Я могла бы, если бы захотела мария магдалина книга, купаться в жемчугах, валяться в кораллах! Но я не стремлюсь к богатству. Деньги ничто для меня. Должна загореться кровь моя, вспыхнуть желание мое!. Все, что я имею, это не плата, но воспоминание, благодарность. Ты должен мне принести величайшую памятку, а что ты принес мне, что? Знаешь ли ты, кто он такой и кем он будет?. Не всем можно сказать это. Он говорит о царствии своем, говорит, что оно скоро наступит. Обещание это подтверждается чудесами, которые я видел сам. А царство это должно быть могущественнее трона Соломонова - ты понимаешь - трона Соломонова? Таинственный голос Иуды, в связи с туманными разговорами Мария магдалина книга, страхом перед именем пророка Исаии и славой Соломона слились в какое-то суеверное чувство, и Мария тревожно отвечала: - Понимаю. Царским венцом увенчает он чело свое, скипетр в руке его, а сбоку. Что от того мне и тебе? Кто же будет им? Ведь не простодушный Петр, не тяжелодумный брат его Андрей, вдобавок еще левша, не колеблющийся Фома или неотесанный Варфоломей, не придурковатый Филипп, не беспомощный Мария магдалина книга и не Иоанн, все достоинство которого звучный голос, слышный, словно громовые раскаты. Эти простаки достойны только того, чтобы, самое большее, нести край его мантии. Кому же он поручит ключи от своей сокровищницы, власть и управление, как не тому, к кому и сейчас он склоняется и внимательно слушает, кому он поверил заботы о своем убежище и пропитании? Мне, - он ударил себя кулаком в грудь, - мне, Иуде из Кариота! Лицо Иуды вспыхнуло гордостью и тщеславием. Как щедро распустилась твоя красота, такими же щедрыми будут для тебя мои руки. Ты будешь первой среди моих наложниц. На резном из кедрового дерева ложе, оправленном в золотые листья, с украшениями из меди, под пурпуровым балдахином ты будешь ожидать меня. Кедром покрою я стены твоей светлицы, а серебряные балки будут мария магдалина книга потолок. Ловкие пальцы бесчисленных невольниц мария магдалина книга ткать день и ночь и украшать искусным шитьем твои одежды. Мария магдалина книга из далеких стран, нагруженные всеми богатствами мира, на вздутых парусах будут стремиться к воротам твоего дворца; караваны верблюдов, сгибаясь под вьюками, склонятся у твоего порога. Не мелкими монетами, а золотыми талантами уплачу я свой долг. Ночи в наслаждении, а дни твои в пирах и мария магдалина книга протекут. Ты гоняешься за миражами, а твой выцветший плащ рвется в куски. Покамест ты весь светишься дырами, а не золотом. Но раньше, чем ты построишь мне свой дворец, расскажи лучше, как живется теперь в Галилее. Луга, наверно, зеленые, словно изумруд. Мое голубое озеро полно воды и рыбы, В голосе Марии послышалось искреннее волнение, а фиалковые глаза подернулись дымкой тумана. Иуда угас и как бы сразу потемнел. Был я в Гамале, в Капернауме, в шумной Тивериаде, дольше задержался в Магдале. Навестил рощу и те тростники на берегу, помнишь?. Трава там выросла высокая до пояса. А в той котловине, где мария магдалина книга мяли траву, стройные гиацинты, темно-белая таволга, лиловые ирисы расцвели вокруг. Бирючина вся покрылась купами белых цветов. Почему ты не принес мне хоть одну ветку? Мария магдалина книга закрыла глаза и, слегка отстраняя его, заговорила нервно, возбужденно: - Жесткий плащ твой, жесткий, не хочу, такой жесткий. Иуда одним взмахом сбросил плащ на пол и остался в короткой полотняной тунике-безрукавке, едва доходившей до колен; губы его дрожали, волосатая грудь тяжело вздымалась. Мария искоса, опустив ресницы, смотрела на его загорелые ноги мария магдалина книга дрожавшие, словно в лихорадке, мускулистые руки. Мелкая дрожь пробежала по ее спине, раскрылись, словно два лепестка, красные губы. Иуда, что-то бормоча и повторяя ее имя, горячими руками искал пряжку, скрепляющую перевязь на ее бедрах. Мария услыхала глухой, похожий на рычание, полузаглушенный стон Иуды, увидала горящие, жестокие зрачки, устремленные прямо в ее глаза, и почувствовала мощную тяжесть охваченного страстью огромного тела. Она открыла глаза и долго смотрела на изрытое морщинами, обветренное, затуманенное лицо, на большой лоб, полускрытый спутанными волнистыми волосами, и ей казалось, что эта голова никогда не спит, что в этом мозгу и во сне не приостанавливается тяжелая работа и борьба кипящих мыслей. Она толкнула его локтем, Иуда очнулся. Вот тут, - она достала из-под подушки горсть монет, - дай Деборе, а то мне будет стыдно за тебя. Мария магдалина книга встал, взял плащ, стянул покрепче пояс из невыделанной шкуры и, бормоча что-то, тихонько вышел из комнаты. Он остановился на минуту около спящей Деборы, пересчитал деньги: было четыре больших сребреника и несколько оболов. Оболы он высыпал на платье спавшей рабыни, остальное спрятал за пазуху и виновато усмехнулся. Иуда остановился на галерее и хищным, угрюмым, в то же время повелительным взглядом окинул широко раскинувшийся горизонт, словно ища там, вдали, границы своего будущего воображаемого царства на земле. Глава 3 - Воистину, - заговорил Симон, мария магдалина книга услышанные вести заставляют о многом подумать. Наибольшего внимания заслуживает сообщение, что Иоанн, заключенный в темницу безбожным Антипой по проискам развратной Иродиады, сносится с Иисусом. Через учеников своих он спрашивал его: "Ты тот ли, который должен прийти, или нам ждать другого? Но если такой справедливый муж, как Иоанн, спрашивает. Иоанн на ветер слов не бросает. Симон прервал и задумался, его поблекшие глаза заволокло туманом. Проходит день за днем - на гибель и поругание отдают нас враги наши. Его старческое лицо покрылось глубокими морщинами, и, задыхаясь, прерывающимся голосом, он заговорил: - Да ослепнут они, да поразит их проказа, а крепости их, на которые они так надеются, уничтожит меч вражеский; поругание, глад и мор покроют их тучами своими. Трупы их растащат хищные звери, расклюют птицы лесные. Суров будет Господь в день ярости своей, когда обратит к ним свой гневный мария магдалина книга. Он пошлет на пути их гибель, пустыню и бездну морскую. Симон остановился, руки его дрожали, из груди со свистом вырывалось прерывистое дыхание. На бледном лице Лазаря вспыхнул слабый румянец, и он, всегда такой кроткий, нахмурился, глухо говоря: - Иоанн угасает в темнице Махеро, опустошение и гибель идут не по их, а по нашим путям. Кто такой этот Иисус? Я хочу знать это, прежде чем умру. Симон постепенно успокоился и, разводя руками, недоверчиво говорил; - Удивительно странно начал свои действия этот юноша. По-видимому, он не назир, напротив, он ходит в веселии и радости. Говорят, что он нарушает субботу, правда, что он творит чудеса, но в то же время водится с мытарями и даже самаритянами, не сторонится грешников, утешает их, а не увещевает, и это в такое время, когда грехи и не правда всякая размножились, как саранча, изъели все, как ржавчина. Это очень скользкий путь, идя по которому легко упасть. Если это настоящий пророк, то воистину такого еще не бывало. Но если он не истинный пророк, то из всего этого родится только буря, новое волнение, и снова изболеется, исстрадается земля Иудейская, пока не исполнятся дни гнева Господня. По всей Галилее идет о нем молва: дети мария магдалина книга городских ворот приветствуют его криками: "Осанна сыну Давидову", а он не останавливает их. Порашу и гафтору он так излагает, как не излагал никто до сих пор, хотя сам он редко посещает дома молитвы, а предпочитает собирать толпу вокруг себя под кровом небес, предвещает притчами скорое царствие небесное на земле. С ним ходят двенадцать человек приближенных, все это галилейские простаки, кроме одного Мария магдалина книга из Кариота, Его присутствие удивляет меня и в то же время заставляет призадуматься. Иуда далеко не дурак!. Я решил сам отправиться в Галилею и собственными мария магдалина книга, так много видавшими на своем веку, повидать этого пророка. Я готов идти мария магдалина книга тобой, - оживился Лазарь. Ведь мы еще ничего не знаем: будут ли слова равви древом жизни или всеразрушающим соблазном, словно самум пустыни, который внезапно налетает и так же внезапно исчезает!. Сообразуясь с предостережением Симона, Лазарь объяснил свое намерение посетить Галилею желанием повидать родные места. Возражая на опасения Марфы, выдержит ли он такое утомительное путешествие, Лазарь придумал, что он видел сон, будто, если он напьется воды из источника Капернаумского, то покинет его болезнь, Относительно Иисуса, он заметил только, что там, кажется, находится чудесный пророк, который, как утверждает Иуда, излечивает даже от проказы. Марию я хотела взять потому, что коль скоро этот Иисус. Иуда будет его казначеем и построит мне дом роскошнее дворца Соломонова, я лучше подожду, пока придут его нарядные послы, и вам советую. Ты скинула стыд с лица своего и вдобавок еще вмешиваешься в совещание мужей. А он, так любящий Магдалину, кротко посмотрел на нее и сказал; - Скорбит сердце мое, ибо я знаю, что концом всякого веселья бывает обычно печаль, а ты слишком весела. Мария убежала в комнаты. Лазарь постоял некоторое время, посмотрел несколько недовольным взглядом на Марфу, как бы ставшую причиной столкновения, и проговорил, покашливая; - Приготовь все в путь. Симон идет с нами. Но Лазарю, несмотря на его нетерпение, все-таки пришлось переждать несколько дней, прежде чем Марфа успела управиться с домашними делами, ибо ей приходилось, кроме приготовлений, связанных непосредственно с путешествием, позаботиться также и об остающемся хозяйстве. Она хорошо знала, что если бы даже сестра и хотела ей помочь, то не сумеет, а ее помощник, старый, верный слуга Малахия, по настойчивому требованию Лазаря, должен был идти вместе с ними и помогать им в пути, Наконец, на закате солнца, когда уже спала дневная жара, маленький караван двинулся в путь. Мария проводила их до вершины горы Елеонской, Набожная сосредоточенность Симона и глубокая задумчивость Лазаря придавали этому паломничеству характер торжественного молчаливого шествия. Чуткая Мария догадывалась, что какие-то необычные поводы заставляют брата предпринять свое путешествие и что его сон - это только предлог, придуманный для нее и сестры, "Не вмешивайся в совещание мужей! Но она не смела спрашивать. Она впервые рассталась с родными на такой долгий срок, и ей было грустно и не по себе. Притом Мария чувствовала легкую обиду, что никто даже не спросил, не мария магдалина книга ли она сопутствовать им. Когда наступила минута расставания, на глазах Марии навернулись слезы, но суровая сосредоточенность Симона и его сухое "будь здорова! Когда Мария вернулась домой, то ее охватило чувство необычайной пустоты и непривычной тишины. Слуги куда-то разбежались, жернова остановились, замерли обычное движение и труд. Мария знала, что в городе ее ожидают всякие соблазны, сопротивляться которым она не сумеет, да и притом было как-то неудобно сейчас же после ухода Марфы покидать все. Между тем тишина в усадьбе становилась все более гнетущей. Медленно тянувшиеся мария магдалина книга серой тоски нагоняли на нее необыкновенную вялость, и она лениво потягивалась, В комнате было так душно, что Мария сбросила одежду и сквозь прищуренные веки стала рассматривать свои белые ноги, синие жилки на руках и высокую грудь, прислушиваясь и каким-то неясным нашептываниям и нежным призывам. Она закрыла глаза, некоторое время дремала как бы в полусне, потом очнулась, села на ложе, оглянулась кругом и потерла лоб. На стук немедленно явилась Дебора, Мария посмотрела на нее вопросительным взглядом и быстро проговорила: - Беги к Мелитте и скажи, мария магдалина книга мы переходим к ней, на долгое время. Дебора выбежала, а Мария стала мария магдалина книга различные предметы, с которыми мария магдалина книга не любила расставаться: гребень из слоновой кости, хрустальную шкатулку с благовониями, ручное зеркальце в форме листа магнолии с большим рубином на ручке, вогнутую аметистовую гемму с магической надписью, нитку жемчуга, пару золотых ножных браслетов, соединенных цепочкой, чтобы ступать мелкими шажками и позванивать на ходу, и еще несколько мелочей. Вообще было всего этого немного. Более роскошные наряды и драгоценности находились у гречанки. Сложив все в эбеновую мария магдалина книга, Мария приготовила себе на дорогу голубую хламиду из мягкой тонкой шерсти, белую накидку и черную вуаль. Было довольно темно, когда вбежала, запыхавшись, Дебора, с букетом пунцовых гвоздик, связанных золотым шнурком. Саул дал мне сикель, Тимон - динарий за добрую весть. Я получила две прекрасных ленты, Мелитта велела сказать, что будет ждать всю ночь, - болтала обрадованная Дебора. Пойдем впотьмах - еще ноги поломаем. А ты запри сундуки. Повесь проветрить ковры, а прежде всего зажги огонь. Дебора принялась за работу, а Мария магдалина книга развязала гвоздики, сплела их и пахучим венком окружила голову. Сильный аромат цветов одурманил ее, она вышла на галерею и залюбовалась ночью. Ночь была довольно светлая, хотя и безлунная. На безоблачном небе ярко сверкали звезды. Мария с любопытством следила за их мерцанием, обводя взглядом горизонт. Мария магдалина книга одна из звездочек сорвалась и блестящей синеватой полоской скатилась мария магдалина книга небу. Мария магдалина книга следила за ней взглядом до вершины горы, где звездочка закатилась и как бы снова вынырнула в виде слабых огоньков. Огоньки эти мерно покачивались и заметно приближались к усадьбе. Сердце Марии радостно забилось. Мария магдалина книга поняла, что это факелы, а вскоре различила неясные силуэты людей и услыхала звон струн. Струны звучали все ближе и яснее, затихли на минуту около мария магдалина книга сада, факелы погасили, кто-то прокашлялся, зазвучала цитра и задрожала песня или, вернее, размеренный гимн: "Прекрасны стены Иерусалима, роскошны башни этих стен, но ты еще прекраснее, Мария Магдалина, белая башня, могучая колонна в святыне любви. Волосы твои - янтарь; кудри твои - кольца меди, зарево месяца, встающего из-за гор. Опоясанная их пламенным мария магдалина книга, ты станешь нагая на лугу, обратишь свое прекрасное лицо на запад, левую грудь на юг, правую на север, а белую спину на восток. И потянется к левой стороне лебединая стая, к правой - темнокрылые орлы, спереди придет мария магдалина книга лев с огненными ноздрями, а к спине прильнет дрожащий гриф пустыни. И станешь ты на цветах среди зверей и птиц, царя красой над всем твореньем. Мария магдалина книга твое сияет, мария магдалина книга камни храма Господня, лицо, как лик херувимский, уста твои - лопнувший гранат, слаще плодов в садах Тира. Жемчуг меркнет от белизны твоей шеи, тускнеет золото запястий на твоих прекрасных руках. Прекрасны плащи во дворцах Ирода, но во сто крат прекраснее плащ твоих волос. Роскошны краски цветов, но еще роскошнее цвет твоего тела, подобный блеску слоновой кости и снопам созревшей пшеницы. Твои стройные ноги - опора трона. Я слышу, как страсти вздымают твои перси, словно ветер надувает паруса, плывущие по морю этой ночи. Допусти меня к ним. Горит сердце мое от жажды! Если ты станешь, как город, то объятия мои, словно войско, обовьют тебя вокруг". Голос задрожал, мелодия смешалась, и цитра внезапно умолкла. Мария стояла, прислонившись к стене в сладком бессилии. В сердце ее загорелся огонь, но ее горячая кровь мария магдалина книга затихла, когда она услыхала звучное бряцанье многострунной кифары и веселый, свежий голос Тимона: "Почему, - спрашивают у ручья женщины, - вода сегодня такая теплая, мягкая, ароматная, а белье, как снег, и блестящее, как солнце? Потому что вверху в источнике купается Мария Магдалина. Согрелась вода от тепла ее груди, смягчилась под ее руками, пропиталась ароматом ее тела, осветилась блеском ее золотых кос. Почему сегодня рыбы стремятся против течения? Потому что вверху купается Мария Магдалина, и все рыбы сбежались любоваться чарами ее тела, тереться золотистой чешуей о ее белые бедра играть с ее кудрями, когда она плещется в воде! Почему так дрожат тростники, хотя и нет ветерка?. Потому что вблизи купается Мария Магдалина, изгибает свои бедра, вытягивает свои белые руки и пляшет над водой, словно радужнокрылая мария магдалина книга. Ты протекаешь через ее красоту и уносишь с собою ее прекрасное отражение к голубоватым волнам озера. Когда ты родилась, Мария, не Геката, а Афродита бодрствовала над криком матери твоей, баюкали тебя хариты и явилась ты, розовая, как Эос, сияющая, как мрамор Тентеликона, роскошная формами, как Коринфская колонна, Почему ты держишь свои груди в золотой сетке? Пусть, словно белые голуби, они предшествуют роскоши твоей фигуры. Я знаю чудесный садик, где цветут красные маки. Я хотел бы упиться ими навеки: это губы твои, Мария Мария магдалина книга Я знаю среди белых лилий свитое из лепестков розы гнездо наслаждений. Там хотел бы я уснуть без сил. Стрелы твои пробьют самый крепкий панцирь, самый мощный щит и попадут прямо в сердце. Ты угодил мне в сердце, мария магдалина книга я пил бы тебя, Мария, как кипящее вино, носил бы, мария магдалина книга плащ! Октавий мария магдалина книга факелом мария магдалина книга Саул, игравший на цитре, пошли впереди. Сзади сопел Катуллий, который тотчас же стал ухаживать за Деборой так настойчиво, что та запищала. Все замолкли, пробираясь через Мария магдалина книга поток. Мария соскочила, обтянула платье и закрылась вуалью. Октавий погасил факел, и все повернули в извилистую уличку. Когда они остановились перед белым домом, окруженным высокой стеной, Тимон застучал щеколдой. Калитка открылась, и все пошли по красному ковру, разостланному по случаю прибытия Марии. На пороге дома появилась бледная от счастья Мелитта, одетая в мужскую тогу. Она взяла Марию одной рукой под локоть, другою под коленку и торжественно ввела ее в комнату, украшенную цветами и мария магдалина книга мягкими циновками. За ними последовала молодежь. Приходится помогать друг Другу. Его милостиво отправляет к нам в изгнание декрет Тиверия. Мой принцип: carpe diem! Мария магдалина книга это они милостиво пекутся обо мне. А теперь слушайте, - начал Катуллий, поднимая полный калликс с двумя ушками и художественно сработанной ножкой, - погубила его женская. Деций увлекся так же сильно, как я Марией, некоей Паулиной, женой Сатурнина. Но Паулина - увы! Сопротивление Паулины до такой степени разожгло избалованного постоянным успехом у женщин Деция, что жизнь без нее показалась ему невозможной, и он решил открыть себе жилы в ванне. По счастью вольноотпущенница его отца и нянька Муция Ида, удивительно ловкая баба, захотела помочь своему питомцу и достигла-таки своего. Узнав, что, как Паулина, так и ее муж, пылают ревностной верой к богине Изиде, она подкупила за пятьдесят тысяч драхм верховного жреца богини, который явился к Паулине и заявил ей, что сам бог Анубис воспылал к ней жгучей страстью и призывает ее на любовное свидание. И муж, и Паулина были несказанно осчастливлены мария магдалина книга исключительной милостью. Паулина принарядилась, умастилась благовониями и явилась в храм. Там она съела прекрасно приготовленный ужин, мария магдалина книга потом, когда жрецы заперли двери и погасили огни, взошла нагая на роскошное ложе. Сейчас же голый, как и пристало богу, вышел скрытый за портьерой Деций испытал воистину божественное наслаждение, ибо Паулина славится мария магдалина книга красотой, а полагая, что она имеет дело с самим Анубисом, изощрялась в самых изысканных ласках, Пробыв в храме с Децием целую ночь, Паулина вернулась домой сияющая и рассказывала мужу о неслыханно нежных ласках, какими одарил ее Анубис, Через несколько дней, когда она встретилась с Децием, юноша сказал: - Благодарю тебя, Паулина, что ты сберегла мне сто пятьдесят тысяч драхм! Анубисом был я, и полагаю, что ни в чем не обманул твоих ожиданий. И вот, представьте себе, что значит женская гордость! Паулина сначала ни за что не хотела верить этому, и мария магдалина книга тогда, когда он ей рассказал подробно все переживания этой ночи, назвал самые тайные признаки, которые он чувствовал на ее теле, она, не столько возмущенная лукавством и хитростью сама в душе, наверно, рада была всему этомусколько задетая в своем самолюбии, что это не был настоящий Анубис, рассказала обо всем мужу, Мария магдалина книга пожаловался цезарю. Тиверий велел Иду распять на кресте, храм разрушить, а статую Изиды утопить в Тибре. Деция он покарал изгнанием, но я полагаю, что недолгим, ибо, как известно, Тиверий весьма снисходителен к такого рода человеческим слабостям, и - да продлят боги за это его жизнь как можно дольше! Марий первый устраивает в его мария магдалина книга пир; мне он поручил пригласить гостей, и я приглашаю вас, Выпьем за счастливую идею; ты, Саул, сыграй нам, а мы пока устроим святилище Изиды. Мелитта будет Идой, Мария - Паулиной, а я согласен быть Анубисом. Он уверяет, что этот обол может мне пригодиться для того Харона, который, согласно греческой мария магдалина книга, перевозит умерших через реку. Пойдемте отсюда, они готовы нас всех разорить! Наконец все вместе выкатились за двери. Ловкая Мелитта воспользовалась этим и задвинула засов. Молодые люди стали стучать в двери, но видя, что ничего не добьешься, ушли. Пение и музыка отдалялись, затихли, мария магдалина книга, замолкли совсем. Медленным движением она спустила свою тогу на пол и нагая стояла перед Марией, смотря блестящими глазами в заалевшее лицо подруги. А когда огни погасли, то она сбросила одежду и действительно сияла при блеске звезд и луны розовым телом. Мелитта прижалась к ней, а Мария, прижимая ее к сердцу, говорила с трогательной лаской: - Ты такая маленькая и худенькая, что мария магдалина книга кажешься мне не девушкой, а моим ребенком. Она распростерла руки, упала на ложе и раскинулась на мария магдалина книга ковре. Мелитта, дрожа как в лихорадке, словно слепая, блуждала горящими поцелуями по телу Марии, Сплелись их руки и ноги, спутались волосы, и казалось, что на ложе покоится одно вздрагивающее тело, только слышались во мраке прерывистое дыханье да дуэт страстных вздохов и нервного шепота. Поздно уже было, когда в комнате стало тихо и обе они заснули усталые, спокойные и нежные, и черная головка Мелитты, прижавшаяся к роскошным плечам Марии, казалась ласточкой среди крыльев белого голубя. Глава 4 На горе Безет, в обширном и красивом дворце Мария, шел пир в честь Деция. Просторный триклиний был ярко освещен висевшими по углам художественно отлитыми из бронзы канделябрами и спускавшимися с купола на медных цепочках цветными лампочками. Их свет играл на мозаичных плитах пола и скользил по прекрасным фрескам, изображавшим на одной стене охоту Дианы, а на другой похищение сабинянок. В глубине мария магдалина книга нарочно для этого дня была устроена легкая эстрада для выступления фокусников, музыкантов и танцовщиц. Посредине зала стояли два стола на девять человек каждый. За главным столом, lectus medius, на самом почетном месте, так называемом locus consularis, полулежа и левой рукой опираясь на узорчатую подушку, находился Деций Муций - молодой стройный мужчина с правильными холодными чертами красивого сенаторского лица. Его туника с узкой пурпуровой каймой и мария магдалина книга золотое кольцо указывали, что он мария магдалина книга к сословию всадников. Обед уже был почти окончен. На столе стояли еще серебряные блюда, полные фиников, миндаля, орехов, слив, апельсинов, гранат и самого разнообразного печенья, которого уже никто, собственно, есть не хотел. Начиналась попойка, и рабы приносили кувшины с вином, меты которых, указывающие на происхождение и давность вина, осматривал Катуллий, единогласно избранный arbiter bibendi. Выбирал долго и, наконец, как знаток велел обнести гостей амфорой фалерна эпохи Юлия Цезаря. А когда вино было уже разлито в чаши, он с важностью произнес: - Этому кувшину без малого столько лет, сколько мне и этой бабе вместе, Катуллий похлопал по могучим плечам полную брюнетку, которая уже пересела от другого стола на его ложе и, жалуясь на жару, сбросила с себя пеплум, оставшись в коротком хитоне до мария магдалина книга, открывшем ее высокую грудь, широкие плечи и круглые белые руки. Это была Коринна, известная своей распущенностью гетера, по происхождению римлянка, с которой Катуллий растратил все свое имущество и теперь часто пользовался ее богатой шкатулкой, а нередко и ее еще более богатыми формами. Или оно плохо, или ты уж очень стар, - сдвинула Коринна свои сильно подчерненные брови. Коринна смерила его с ног до головы вызывающим взглядом и сказала: - Я не пренебрегаю никем. А то, что я умею его расшевелить, это мария магдалина книга не его, а моя заслуга. Зайди ко мне, воин, и ты убедишься, что я больше стою, нежели мария магдалина книга, но малоопытная девушка. Любовь - это искусство, которое познается с течением времени, а я изучила уже все тонкости этого искусства. И даже нашла новые пути, от которых ты будешь дрожать, как лист, хотя бы и находился в полном вооружении. Ты можешь встретиться там с целой толпой твоих подчиненных, - уверял Сервий, прогнанный Коринной после первого же визита, намекая на всем известную привычку ее, за отсутствием гостей, приглашать шатающихся по городу гладиаторов и солдат. Ее распущенность действительно не знает границ, но мария магдалина книга этом видны большой талант и блестящая изобретательность. А что касается того, что она немножко слишком полна и грудь ее шлемом не закроешь, то - что кому нравится, во всяком случае лучше подушка, нежели сухая доска. И поверь же мне, что она бела, как кипень, крепкая, твердая и очень добросовестная, - Ого, - засмеялась Коринна, - у Катуллия несомненно нет денег! Тебе незачем ни защищать, ни хвалить меня, Я все это сама сумею сделать. Скажу только одно, что лучше иметь слишком много, чем слишком мало. А Мария магдалина книга, именно в самом важном месте, отличается большим недостатком, и притом недостатком невознаградимым! Раздался смех, и громче всего смеялись девушки, которые, следуя примеру Коринны, стали переходить на ложе мужчин. Один только Деций оставался одиноким на своем ложе; все понимали, что ему предназначена Мария Магдалина, но она не трогалась с места. Ее злило холодное спокойствие изящного патриция, с небрежной улыбкой смотревшего на все и как бы оказывавшего милость своим присутствием. Действительно, придворные, но несколько надменные манеры приезжего гостя стесняли присутствующих. Пир прошел довольно скучно, и только столкновение Сервия с Коринной, мария магдалина книга затем вино оживили всех, Становилось все шумнее и веселее, со всех сторон слышались двусмысленные шутки и бесцеремонная мария магдалина книга. Полупьяная Коринна забралась на колени Катуллию и ощипывала губами мария магдалина книга из роз на его голове. Сципион искал в хитоне Мелитты кольцо, которое он забросил ей за грудь, а пьяный Октавий, мария магдалина книга голову на колено Глафиры, умолял ее, чтобы она вышла с ним в сад. Между тем по знаку Мария начались мимические представления. На эстраду вбежали четыре обнаженные молоденькие девушки, наряженные вакханками, с венками из виноградных листьев, с жезлами, обвитыми плющом с шишкой на конце, и, ударяя тирсами в тимпанионы, стали танцевать какой-то безумный танец, высоко поднимая ноги. Их окрашенные в рыжеватый цвет короткие кудрявые волосы вились словно огненные языки вокруг бледных лиц с вызывающе глядевшими почти детскими, но уже греховными глазами. Девушки схватились за руки, закружились и с визгом разбежались в мария магдалина книга стороны. На середину сцены выскочил одетый в шкуру с маленькими рожками и козлиными ногами, смешной, с неловкими сладострастными движениями сатир и стал гоняться за девушками. Мария магдалина книга не мария магдалина книга удержать ни одной. Гибкие, намазанные оливковым маслом тела ускользали у него из рук. Каждый раз, как только ему удавалось поймать какую-нибудь вакханку, остальные били его жезлами по плечам и ударяли бубнами по рогам. Сатир жалобно блеял по-козлиному, наконец, измученный, присел и стал печально наигрывать на своей свирели. Вакханки убежали, мария магдалина книга вместо них появилась нимфа, весьма недурная рослая девушка. Она медленно направлялась к играющему, словно зачарованная его музыкой. Сатир играл все более трогательно и нежно, поглядывая на нее исподлобья, потом внезапно вскочил на ноги, схватил девушку, перекинул ее головой вниз и со сладострастным видом унес со сцены. Раздались звуки цитры и флейты. На эстраду вышла финикиянка, худощавая, высокая, гибкая, с острыми грудями и продолговатыми глазами. Она была почти нагая, только от пояса спускалась масса разноцветных лент. Финикиянка подняла над головой два небольших бубна с колокольчиками и, ударяя их друг о друга, стала извлекать из них какие-то задорные мария магдалина книга, высоко вскидывая то одну, то другую ногу. Стала на руки и, сильно изгибаясь назад, ловила губами бросаемые ей плоды и мелкие деньги, прошлась таким образом несколько раз по сцене, внезапно согнулась, словно лук, и, повернувшись в воздухе, стала на ноги. Товарищ ее, в белом камисе с узкими рукавами, стоявший до сих пор неподвижно, выступил вперед, достал два обруча, обернутые паклей, укрепил их на сцене и зажег, мария магдалина книга с разбега бросилась головой вперед и пролетела сквозь пылающие обручи. Потом, когда огонь потух, она одним прыжком очутилась на голове мужчины и своеобразная колонна, покачиваясь в такт музыке, удалилась под гром рукоплесканий. Мария магдалина книга пауза, Марий вышел и узнал, что приглашенные им танцовщицы не прибыли. Желая спасти положение, он позвал на помощь Тимона, подошел к сидевшей вдали Марии и стал с жаром что-то объяснять ей. Она долго качала отрицательно головой, наконец, сказала: - Хорошо. Марий с трудом прекратил шум в зале и торжественно возвестил: - Мария Магдалина согласилась танцевать. Мария встала и, улыбаясь, сопровождаемая взглядами гостей, вышла, чтобы переодеться, вернее, раздеться. Тимон, любивший Магдалину любовью поклоняющегося красоте художника, выступил на мария магдалина книга залы и, ударяя по струнам кифары, провозгласил в честь ее хвалебный гимн: "Ароматна, словно рай, и прекрасна, словно цветущий луг, краса Магдалины. Мария магдалина книга пасутся на ней очи людские, пока не успела еще затянуть ее белая осенняя паутина и выкосить время. Будем веселиться, пока не увянем, ибо краток свет жизни, долгая и печальная ночь ждет нас за Стиксом и Ахероном, а за Летой забвенье. Будем тратить ради Магдалины, пока есть еще время, все, кроме последнего обола для уплаты Харону, Уста ее красны и упоительны, как вино из Самоса, сладки, как мед Гимета. Тело ее гладко и светится жаркою кровью, словно зажженная оливка. Ее белые гибкие руки, словно повилика, обвивают мужей, приводя их в безумие. Словно четвертая Харита, она - воплощение очарования, счастья, веселья изящества. Достоин богов-олимпийцев тот пир, на котором танцует она прекрасная возлюбленная муз". Он прервал, потому что запели гусли и мария магдалина книга, зазвенели тамбурины, заклекотали кастаньеты и на эстраду влетело как бы облако красок. Это была Мария, окутанная прозрачными вуалями. Ее тело как бы мелькало в синеватом тумане, проглядывало сквозь красные солнечные облака, укрывалось в лазури вспененных волн, переливалось в полосах многоцветной радуги. Словно языки пламени, обвивались вокруг мария магдалина книга слабо связанные локоны, рассыпались ручьями искр, заливали ее кипящей смолой, опоясывая вокруг янтарными кольцами. Как белые мотыльки, белели ее высоко поднятые руки, сияло розовое лицо, мария магдалина книга, как звезды, лазурные глаза. Казалось, что она плясала на одном месте. Танец ее не заключался в движениях ног, но в плавном колебании всего тела. Это были неуловимо меняющиеся позы божественно прекрасной девушки, пластически выражавшие историю любви. Боязливым жестом своих белых рук, позой, выражавшей тревогу, опущенными ресницами она передала первый, нежный, волнующий момент девичьей стыдливости. Затем полусонно закрыла глаза, томно вытянулась, изгибаясь в мария магдалина книга, полураскрыла для поцелуя пурпуровые губы и, подхватив руками свои легкие одежды, стала танцевать медленно, плавно, кокетливо, а потом все быстрее и быстрее, пока не закружилась. Охваченная безумием и страстью, она словно плыла в ярком зареве своих огненных волос и мария магдалина книга вокруг нее ярких вуалей. Мария магдалина книга Мария на миг приподнялась на пальцах, как бы размахивая в воздухе яркими крыльями, а затем стала постепенно успокаивать и замедлять свои быстрые движения. Медленно одна за другой обвивались и укладывались на ее теле нежные ткани вуалей. Мария остановилась, глубоко вздохнула; широко открыла глаза и обвела всю залу смелым взглядом женщины-царицы, сознающей свою красоту. Ее блестящие глаза, яркие пылающие губы и страстные движенья всего тела выражали пылкое желание. Быстрым, решительным движением она откинула первую красную вуаль и, пока она падала на пол, повернулась, обнажив руки, плечи и высоко вздымающуюся грудь, потом откинула синюю вуаль и обнажила торс ниже груди до самых бедер. Упала зеленая вуаль - и показались стройные ноги и точеные розовые колени. Чарующей радугой переливалось опоясание круглых бедер, Медленно изгибаясь вперед, с каким-то лукавым, полузагадочным блеском чувственной жестокости в прищуренных фиалковых глазах, она стала отстегивать шпильки. Мария выпрямилась и стояла в полной красе своей, опоясанная вокруг мария магдалина книга поясом из гвоздик. Она сорвала и его, с диким криком бросила в залу, быстро повернулась и убежала. Мужчины вскочили со своих мест, чтобы схватить венок, но Муций с силой растолкал всех, поймал венок на лету и надел его на голову. Все выпили, кроме Муция, с полной чашей ожидавшего появления Марии, Вскоре и она вошла в триклиний. Теперь уже на ней была цвета морской воды с серебряной ниткой туника, схваченная аграфом из топазов. Сбоку на поясе целая масса украшений из граната, янтаря и берилла, а также маленькое зеркальце в коралловой оправе. Шею ее обвивала тройная нитка крупного урианского жемчуга, причем от каждой жемчужины спускались нити более мелкого жемчуга и, словно град, осыпали ее плечи, руки и высокую грудь. На руках блестели в форме змей золотые запястья с рубинами, сетка из золотой проволоки придерживала наскоро свернутые волосы. Мария с любопытством рассматривала, кто поймал ее цветы, и сердце ее задрожало, когда она их увидела на гордой голове патриция. Муций при виде ее встал, низко склонился и подал ей чашу с вином, а когда она омочила свои уста, одним глотком выпил все и разбил драгоценную чашу, чтобы никто больше не пил из нее. Вскоре в чаще деревьев раздались вскрикиванья, смех, послышались возня в кустах и звуки поцелуев. Магдалина с Муцием остались на мария магдалина книга. По приказу цезаря, они населят на острове Капри рощи, луга и пруды, но сегодня они мария магдалина книга кажутся диким шиповником по сравнению с цветущей розой! Но Деций словно не слышал его, поцеловал Марию в глаза и продолжал: - Я завидовал тем вуалям, в которых ты танцевала, мне мил этот венок, потому что ты носила его на себе, я люблю это маленькое зеркальце, потому что в нем прячется отражение твоего чудного лица. Она чувствовала, что если он скажет "пойдем", то она не станет сопротивляться, пойдет, а в то же время душу ее охватила печаль, что так случится. Муций понял, что творится в ее душе, и сказал: - Нет, Мария, пусть сегодняшний пир кончают так куртизанки, эти вакханки, которых мы видели вместе с толпой платных комедиантов, но не мы. Через несколько дней я уезжаю в Сирию, куда мария магдалина книга вызывает проконсул Вителий, но скоро вернусь. Я купил дом на Офле, знаешь, вблизи дворца Гранты, велю все там переделать и устроить для нас. Когда дом будет готов, я пришлю верного раба и, как царевну, велю внести тебя на порог его. Я покажу тебе все, все мои сокровища, мы примем ванну, поужинаем вместе, нарвем роз, и если будет холодно, то в спальне на роскошном ложе под пурпуровым балдахином, а если душно, то в тенистой беседке на ложе из тигровых шкур мы упьемся ласками до раннего утра. Ты вернешься домой, а когда розы завянут, я снова пришлю за тобой, чтобы ты нарвала их мне своею нежной мария магдалина книга. Не будет наслажденья, по которому бы не промчался вихрь нашей любви. Ты будешь становиться мной, а я тобой. Мы будем насыщаться друг другом, как нам нашепчет темная ночь. Вместе с одеждой мы откинем смешную робость стыда, чуждую рабам и героям. Не правда ли, Мария магдалина книга Ее золотистая головка опустилась на плечо Муция, и Мария видела только блеск его глаз и где-то высоко мелькающие звезды. Деций вздрогнул, выпустил Марию из рук и произнес глухо: - Ты сонная, измученная. Когда Мария пришла в себя, лектика была уже готова. Муций закутал Марию в тонкий теплый гиматион, взял на руки, расцеловал и усадил в лектику. Гастроном пьет его глотками, а Мария есть самое лучшее вино, которое я когда-либо встречал! Из того, что я слышал и видел, я понимаю, что она не платная, а женщина, одержимая Эросом. Астарта горит в ее мария магдалина книга, но сердце ее спит, и если бы я не уступил ей сегодня, завтра она не захотела бы и смотреть на меня. Теперь долгое ожидание привлечет ее ко мне надолго, а мария магдалина книга быть, и навсегда. Может быть, я войду с ней в мария магдалина книга, она достойна этого. Пойдем к остальным, они там мария магдалина книга все лучше и лучше. Пришли-ка ты мне лучше сразу ту белобедрую нимфу. Должен же я вознаградить чем-нибудь такую тяжкую победу над собой. Муций толкнул девушку к дверям кубикулума и произнес стремительно: - Получишь сто драхм, если постараешься! Девушка заглянула в его горящие глаза возбужденным взглядом, задорно прищурилась и, показав кончик розового языка, проговорила тоном похвальбы: - Я все умею. Меня учила сама Коринна. Глава 5 Предсказания Муция оправдались: возбужденный им огонь вспыхнул в душе Магдалины ярким пламенем. Сердце ее до того затосковало по Децию, что она ушла от Мелитты, чтобы в тиши уединения наслаждаться грезами о будущем счастье и мария магдалина книга искушения, таившегося в доме гречанки: уступить кому-нибудь другому до приезда Муция. Но проходили дни и недели без всяких известий. Мария тосковала, плакала и мария магдалина книга высматривала желанного посланца. Мария магдалина книга после долгих лет своего увлечения Иудой она вновь испытывала чувство тревожного ожидания и глубокое горе и разочарование. А между тем вернулись неожиданно пилигримы из Галилеи, целые и невредимые, но какие-то странные. Когда Мария с радостным криком бросилась к ним навстречу, то привет ее был принят с какой-то необычной сдержанностью. Холодом повеяло на нее. Лазарь только раз поцеловал ее и отправился к себе, а сестра, болтливая Марфа, обычно уже издалека осыпавшая множеством услышанных сплетен и новостей, сказала только: - Симон остался еще. Мул пал у нас по дороге. Я рада, что застаю тебя дома! Марфа, против обыкновения, ни о чем не расспрашивала прислугу, никого не выбранила, не отдала никаких распоряжений, а, оставшись вдвоем с Марией, посмотрела на нее глубоким взглядом своих черных глаз и проговорила, словно во сне: - Столько мы видели, столько мы слышали, что голова кругом идет. Мария удалилась с чувством горечи. Ушли свои, близкие, а вернулись чужие, точно их подменили в дороге. Сначала Мария предполагала, что это временное настроение, может быть, результат усталости от долгого путешествия. Но вскоре она убедилась, что брат и сестра действительно изменились, в особенности Марфа, которая теперь занималась хозяйством нехотя, словно по принуждению, без той заботливости и старательности, какими она отличалась раньше. И прислуга, которую она раньше так крепко держала в руках, стала распускаться, подметив, что госпожа теперь смотрела мария магдалина книга пальцы на разные непорядки, а если и мария магдалина книга по-прежнему, то потом сама жалеет об этой вспышке, почти раскаивается в ней, стараясь загладить ее ласковым мария магдалина книга. Трудолюбивый Малахия тоже совершенно обленился. По целым дням он фамильярно лежал вместе с Лазарем в саду на траве, ведя с ним какие-то долгие разговоры и умолкая при малейшем приближении Марии. Это не были какие-нибудь специально мужские дела, утаиваемые от нее, как от женщины, так как мария магдалина книга Марфа частенько принимала живое участие в этих беседах. Когда же вернулся Симон, то все они вчетвером до поздней ночи засиживались на завалинке, ведя долгие и, по-видимому, интересные разговоры. Магдалина пыталась подслушивать их с крыльца, но они обычно говорили тихо, вполголоса, как люди, ведущие важное совещание, но однажды ей удалось подслушать кое-что относительно себя. Может быть, благодать, полученная нами, стала уделяться и ей. Затем разговор притих, потом заговорил Малахия. Мария внимательно прислушивалась и уловила вопрос: - Мария магдалина книга И принял наше приглашение. Наступило долгое молчание, затем снова послышался шепот голосов, и шептались долго. Разошлись только тогда, когда пробила третья стража. Тогда Мария вбежала в комнату Марфы и с жаром напала на нее. Что это за благодать, которая должна меня осчастливить? Я твоя сестра, может быть, и легкомысленная, но все же лучшая по отношению к вам, нежели вы ко мне после этого проклятого путешествия. Ты не понимаешь своего кощунства! Что делается в Магдале, как наш дом, что наши приятельницы, с которыми мария магдалина книга играли в детстве? Но Симон запретил, потому что он обращается лишь к чистым сердцам. С того времени, как вы ушли, ни один мужчина не знал меня!. Скука мария магдалина книга, не с кем слово промолвить. Сама ты не знаешь, что говоришь! Пойми: Иуда мария магдалина книга лгал. Он - Мария магдалина книга Мессия, предвещенный пророками, господин царства Божия на земле! Но если он такой, как Иуда, то милость эта бывает мария магдалина книга привлекательна! Но Марфа, уже раз дав волю языку, не могла остановиться и стала говорить беспорядочно, проникновенно; - На гору взошел. Как ясный месяц, светилось его лицо. Он благословлял кротких и миротворцев, плачущих, алчущих правды. Я мария магдалина книга припомню всего, что он говорил, я знаю только, что я тряслась, как лист, и слезы текли из глаз моих. Мне все мария магдалина книга, что он смотрит только на меня, а Симону, хотя он стоял далеко от нас, казалось, что только на него. Потом все говорили, что каждый чувствовал на себе его взгляд: так уж он смотрит! Дрожь охватила всю толпу, мария магдалина книга он стал осуждать, а громил он фарисеев, книжников, мытарей, сильных мира сего. Иуда совсем иначе все представлял. Он ясно осуждал заботы о благах земных, говорил, что надо искать прежде всего царства Божия и мария магдалина книга его, а остальное все приложится. Ну, а чудеса он творил? Пусть научит нас этому, тогда я соглашусь, что его учение многого стоит!. Марфа задумалась и опечалилась. Необъяснимые чары таятся в нем самом и в его речи. Знаешь ли, что мне рассказывали те, кто знал его в детстве? При звуке его голоса слетались птицы, выплывали рыбы из глубины вод! Уже в детские годы он поражал мария магдалина книга знанием Священного писания. Мария магдалина книга такой добротой, что в жаркие дни бегал среди цветов, и пчел, отягощенных медом, на руках переносил в ульи, никогда не ошибался, всегда мария магдалина книга пчелу приносил в ее улей; лилии, побитые ливнем на лугах, выпрямлял; исправлял разрушенные мария магдалина книга, и если ему приходилось нечаянно забежать в чистый ручей и ножками замутить в нем воду, мария магдалина книга, жалея воду, он горько плакал!. Он выглядит в мария магдалина книга плаще, словно херувим с крыльями! Марфа вздрогнула, опустила голову и проговорила глухо: - Он велел всем любить его и любить друг друга, потому что каждый человек есть наш ближний. Но далеко не каждый нам одинаково мария магдалина книга В первый раз она уснула по-прежнему мария магдалина книга и спокойно, спала долго и глубоким сном, а проснулась бодрая и полная радости, весело взглянула на стоявшую подле ее ложа Дебору и, заметив по ее лицу, что есть какая-то новость, воскликнула; - Говори скорее! А эти люди говорят, что они принадлежат какому-то Децию-римлянину. На ближних с метлой? Мария магдалина книга, пользуясь мария магдалина книга сконфуженной сестры, Мария выбежала за ворота, уселась в лектику и велела нести себя к Мелитте. Там она переоделась в ту же самую тунику и надела те же драгоценности, какие были на ней на пиру у Мария. Когда она одевала легкую ткань, на нее повеяло легким запахом духов Деция, и, словно в синеватом тумане, всплыли перед ней картины той упоительной ночи. Сердце ее вздрогнуло, а тело как бы охватило жаркое пламя. Она села в лектику, невольники взялись за ручки и мерным, быстрым, но ровным, эластичным шагом понесли ее. Лектика тихо покачивалась, словно люлька, а Мария полулежала в ней, закрыв глаза и мечтая о предстоящем свидании. Она очнулась только тогда, когда мария магдалина книга нее послышался шум оживленного города. Сквозь слегка раздвинутые занавески она видела палатки торговцев, полные розовых яблок, сушеных мария магдалина книга, зеленых огурцов, фасоли и золотистых апельсинов, От времени до времени проходили мимо нее люди, одетые в серые плащи, небольшие мулы, но больше всего было любопытных, смуглых, курчавых ребятишек. В ушах Марии стоял гул от резких криков торговцев, погонщиков скота, воркования горлинок, гоготания дикой и домашней птицы и от мария магдалина книга в тесных уличках шума. Мария магдалина книга с трудом пробирались вперед среди толпы, потом двинулись несколько быстрее, пока не выбрались на площадь, и тут остановились уже надолго. Мария увидела целую вереницу бесшумно ступавших серьезных верблюдов, а на них молчаливых всадников в белых бурнусах. Когда караван прошел наконец, лектика свернула в сторону, миновала ворота и остановилась. Проводник раздвинул занавески и помог выйти. Мария поднялась по мраморной лестнице и увидела в передней на полу двух амуров из мозаики, державших ленту с надписью "Salve, Maria". Самый порог и входная арка были украшены миртом и розами; в глубине великолепного атриума, опираясь рукой на голову одного из тритонов, окружающих имплувиум, стоял Муций. При виде Марии он сбросил с себя тогу и, как ковер, положил перед ней на полу, обнял ее, поднял вверх и, целуя, воскликнул; - Наконец! Но Мария вырвалась из его рук и сказала с милым капризом: - Хорошо это "наконец"! Можно поседеть, как гора Кармель, и превратиться в прессованный финик, пока тебя дождешься. Мария оглянула обширную залу, в которой они находились. Она, казалось, вся была полна колонн, бегущих вдаль. Эти ровные вереницы колонн так поразительно подражали действительности, что Мария прямо остолбенела, увидев вдали цветущий луг и группу смеющихся обнаженных девушек, танцующих в высокой траве. Каково же было ее удивление, когда, подойдя ближе, она увидела, что это всего лишь нарисованная фреска. Между колоннами в нишах стояли прекрасные копии мраморной Афродиты Книдской и Геры Поликтеты из бронзы, Ганимеда и спящей Ариадны. Посредине залы стояли две терракотовые статуи в натуральную величину: Август в тунике и панцире с Амуром у ног и Муций в виде Эндимиона. На стенах виднелись свежие фрески, изображавшие три любовных приключения Юпитера. В виде змеи могучими извивами он опоясывал отдающуюся ему Прозерпину и в жадном поцелуе погружал свое пламенное жало в ее полураскрытые губы. Орлиными крыльями он окутывал белобедрую Астрею, обхватив цепкими когтями ее грудь. Языками яркого пламени он ласкал сгоравшую от наслаждения Эгину. Когда она насмотрелась вдоволь, Муций стал показывать ей различные безделушки из бронзы, слоновой кости и перламутра, преимущественно малопристойного содержания: художественно выточенные миниатюры людей и животных в самых щекотливых позах, мария магдалина книга настолько комичных, что Мария от души смеялась. Когда они спускались с террасы в сад, то Муций, заметив проходившего мимо фарисея, спросил: - Скажи мне, что означают эти кожаные ящички на лбу? Мария спряталась за колонну и сказала: - Лучше пусть он меня не видит. Эти набожные люди очень суровы, они осуждают всякую радость мария магдалина книга, служат Предвечному, который пребывает за завесой храма невидимый, недоступный, могучий, грозный. Их уже никто не боится, но, как воплощение красоты, они стали украшением дворцов, площадей и наших храмов, а живые богини, - он обнял Марию, - есть наивысшее благо жизни. Муций повел Марию к группе деревьев, покрытых сеткой. Между ветвями, словно маленькие огоньки, замелькали встревоженные чечетки, встрепенулись голубоватые щеглы и суетливые стрижи. Неподвижно сидели на месте только угрюмые золотистые фазаны и павлины с пышным солнечным хвостом, Очнулись прикрепленные к шестам сонные попугаи, и один из них резко закричал: "Ave, Муций! По лавровой аллее прошли к тихому пруду, Мария магдалина книга поверхности воды переливались лучи заката играли серебристые рыбки. В глубине воды, словно куски старого золота, виднелись плавающие карпы. Лежавшие на берегу зеленые греческие черепахи медленно поворачивали головы из стороны в сторону, изумрудные ящерицы прятались в расщелинах камней и ловко скользили по дорожке, усыпанной песком. Дорожка эта вела в середину сада, где виднелась небольшая беседка, густо оплетенная ароматной повиликой и кустами красных роз. Крышу беседки составляли виноградные лозы с тяжелыми, зрелыми кистями, пол - несколько тигровых шкур. Мария испугалась при виде тигровой головы с оскаленными зубами, а потом радостно воскликнула: - Все, как ты обещал! Муций сорвал кисть, поднял вверх, и Мария ощипывала ее губами и, высасывая сладкие ягоды, повторяла: - Я ем, чтобы были слаще мои поцелуи. Иди, а я поищу пока звезд. Мария протянулась на шкурах, подложила руки под голову и погрузила взгляд в ясную глубину неба. Муций маленьким стилетом стал срезать розы и бросать их на нее. Между тем долетавший из города шум стал постепенно затихать. Небо как будто приблизилось к земле и потемнело, став из голубоватого темно-синим. Почти без всяких сумерек, словно первый сигнал ночи, засияла одна звезда, потом другая, а потом задрожали целые мириады. Мария магдалина книга серебристая вуаль млечного пути и резко обрисовался сияющий серп месяца. Мне грезилось как во сне. Мария встала, собрала все розы и, неся их в охапке, отправилась в дом. Дай мне эти розы. Между тем черноокая, смуглая мария магдалина книга ввела Марию в небольшую комнату с мраморным полом, где находился бассейн, выложенный малахитом, и тихо журчал фонтан. Мария сбросила с себя одежду и погрузилась в ароматную зеленую воду. В мария магдалина книга, освещенной одной только небольшой матовой лампочкой, царили почти сумерки. Журчание фонтана, полумрак и теплая вода привели Марию в какое-то блаженное полусонное состояние. Она пыталась было разговориться с невольницей, но та не понимала ее языка, и лишь ее выразительные глаза выражали немое восхищение перед прекрасной золотистоволосой и белой женщиной. Когда Мария вышла мария магдалина книга бассейна, невольница с удивительной ловкостью вытерла ее сначала жесткой, а потом мягкой тканью, набросила на мария магдалина книга пламенно-красный фламеум и молча удалилась, бесшумно закрыв маленькую дверь. Едва только рабыня вышла, как противоположные двери тихо раскрылись и купальню залил поток красноватого света. В соседней комнате на полу, устланном розами, стоял Муций, стройный, прекрасный, мускулистый, совершенно похожий на статую Эндимиона, стоявшую в атриуме. У Марии закружилась голова от огней и красок. Красные лампы горели по углам комнаты, с полукруглого потолка свешивалась блестящая колесница с чудной Афродитой, уносимая белыми голубями. На фризах во всех углах комнаты крылатые купидоны метали золотые стрелы, которые, рассыпавшись извилистыми линиями по всем стенам, скрещивались в одну блестящую звезду над великолепным пурпуровым ложем. Мария мария магдалина книга глаза, ослепленная блеском и убранством комнаты, а Муций сорвал сетку с ее головы, сорвал фламеум и, окутанную плащом золотисто-красных волос, положил на ложе. Его огненные поцелуи осыпали все ее тело, она ощущала их на груди, затылке и бедрах. Почти бессознательно руки Марии мария магдалина книга вокруг его шеи, а гибкие ноги сплелись вокруг тела, из сдавленного горла вырвался спазматический не то крик, не то стон. Мария очнулась бледная, с маленькой морщинкой вдоль белого чела, с закрытыми глазами, усталая. Расскажи мне, я не знаю этого. Слава об ее красоте была так велика, что не только местные жители, но и пришельцы из дальних стран стекались отовсюду, дабы поклониться ей. Ее чтили, как богиню Венеру, даже и больше. Так что вскоре опустели храмы богини, прекратились жертвы на ее алтарях, и никто уже больше не стремился ни в Пафис, ни в Книд, ни даже на Цитеру. Все стремились почтить венками и букетами прекрасную царевну. Оскорбленная богиня упросила своего сына Амура пустить стрелу в сердце мария магдалина книга, чтобы она загорелась любовью к самому ничтожному человеку на земле. Но Амур, увидев прекрасную Психею, сам увлекся ею и велел Зефиру унести ее на высокую гору, где он построил для нее пышный дворец. Темной ночью Амур мария магдалина книга в ее ложницу, пробыл с нею до рассвета, а затем исчез. В первую минуту Психея была весьма опечалена утратой девичества и несколько испугана невидимым образом возлюбленного, но вскоре так привыкла к его посещениям, что сама с нетерпением ожидала наступления ночи. Ее завистливые сестры мария магдалина книга Психею, что этот мария магдалина книга возлюбленный скрывается оттого, что он несомненно чудовище. Психея поверила, тем более, что она почувствовала себя матерью, и, боясь родить мария магдалина книга ужасное животное, решила во что бы то ни стало увидеть своего соблазнителя и, если он окажется чудовищем, убить его. Она приготовила заранее острый нож и зажженную лампаду, которую накрыла на ночь горшком. Когда Амур, мария магдалина книга ее ласками, заснул, то Психея мария магдалина книга горшок с лампады и остолбенела от удивления: прекрасная голова с золотистыми кудрями, розовое лицо, стройная фигура. В ногах бога любви лежал золотой колчан, гибкий лук и сияющие мария магдалина книга. Рассматривая эти прекрасные вещи, Психея нечаянно ранила себя одной из стрел. Таким образом она сама попала в путы неугасимой любви к Эросу. Загорелась кровь в ней, и, охваченная жаром, она склонилась над чудесным юношей, чтобы поцеловать его, как вдруг капля масла из лампады капнула на плечо Амура. От боли он проснулся и, увидев, что Психея нарушила его запрет, улетел и мария магдалина книга ее навсегда. Между тем и Венера узнала о приключениях сына. В первые минуты гнева она решила поломать ему крылья, лишить его стрел и лука, обрезать кудри, в которые она не раз вплетала ясные лучи солнца. Но другие богини, питавшие слабость к своевольному прекрасному юноше, упросили ее не делать этого. Тогда Венера заперла Амура в одной из комнат дворца и решила излить всю свою месть на Психею. Мария магдалина книга поручила Меркурию возвестить, что тот, кто найдет Психею, получит от нее, Венеры, шесть горячих поцелуев и седьмой самый упоительный. Вот такой, и Муций мария магдалина книга губами к губам Марии. Она слегка вздрогнула и прошептала: - Говори дальше. Однако красота Психеи до такой степени привлекала к ней всех, что ей мария магдалина книга разные силы природы, и когда Венера возвращалась с ночных оргий, упоенная вином, в венке из пылающих роз, то она находила все готовым. В злости своей она предъявляла к Психее самые трудные, почти неисполнимые требования. Однажды она сказала ей: - Ты отправишься в подземное царство Орка, вручишь этот ящик Прозерпине и попросишь ее, чтобы она дала мне взаймы немного своей красоты, хотя бы на один день, потому что я весьма подурнела, ухаживая за сыном, обваренным тобой. Психея в отчаянии хотела броситься с башни, но башня заговорила человеческим голосом и научила ее, как нужно поступить, чтобы выйти целой и невредимой из опасного путешествия. Психея последовала советам башни, приготовила плату для Харона туда и обратно, взяла с собой лепешки для Цербера и, счастливо преодолев все препятствия, вернулась целой и невредимой из царства теней на этот свет. Но ведь известно, что женщина, хотя бы и самая прекрасная, всегда желает быть еще более красивой. Так и Психея пожелала взять из ящика Прозерпины хотя бы немножко красоты и для себя, чтобы вернуть к мария магдалина книга Амура. Оказалось, что в ящике таился глубокий сон, который, выйдя на волю, и охватил Психею, так что она, как мария магдалина книга, упала без сил на траву, напоминая тебя, Мария, в эту минуту. У Амура уже зажила рана, причиненная горячим маслом, ему наскучило сидеть без шалостей, он вылетел через окно и, пролетая над землей, увидел спящую Психею мария магдалина книга снова загорелся к ней любовью. Прежде всего мария магдалина книга начал стаскивать туман сна, которым она была окутана. Вот так, - и Муций стал гладить руками атласное тело Марии, покрывая ее в то же время легкими, нежными поцелуями. Быстро миновала жаркая, безумная ночь. Муций хотел задержать у себя Марию подольше, но она объяснила, что должна возвратиться домой из внимания мария магдалина книга родным. Они очень требовательны в этом отношении, упрямо увлекаются добродетелью. Прошу тебя даже, не присылай лектику прямо к дому, пусть она остается под горой, а рабам вели говорить, что меня зовет Мелитта. Таким образом я избегну их подозрений. И он хотел подарить ей драгоценную гемму с изображением Гиппократа символа молчания. Достаточно, если они склонят вниз свои ароматные головки! Частые путешествия пурпуровой лектики из Вифании на Офлю обратили на себя внимание толпы. Но если со стороны обывателей это было простое любопытство, то совершенно иного рода было внимание фарисеев и соферов, как будто без цели блуждающих по городу, задачей которых было следить за мария магдалина книга и обо всем доносить главному писцу синедриона, "ибо все может быть важным", а Бет-Дин-Гахадол главное судилище - должно знать обо всем. И вот, когда однажды Мария, переодевшись у Мелитты, уже отправила лектику назад и торопливо шла в Вифанию, ее остановил нищий. Она бросила ему пригоршню монет. Получив щедрую милостыню, нищий припал к ее ногам и, уцепившись за ремешки ее сандалий, просил: - О, женщина! Благословенны мария магдалина книга добрые руки, но дай мне заглянуть в твои милосердные очи! Мария была удивлена такой необычайной просьбой, но со свойственной ей живостью откинула на минуту вуаль. Нищий был в лохмотьях, но его смелое лицо и дерзкий взгляд вовсе не подходили к нищему. Действительно, это был переодетый фарисей. И когда Мария исчезла за горой, из кустов вышел другой в обрамленной бахромой одежде, присоединился к товарищу и спросил: - Ну что, я угадал? Мария магдалина книга 6 В тайных покоях первосвященника Иосифа Каиафы главный писец синедриона и знаменитый софер Эмаус делал доклад. Кроме первосвященника, его слушали еще саддукей Никодим, молодой, но влиятельный человек, и тесть Каиафы, Анна, сын Сета. Хотя сам Анна и был лишен сана первосвященника, но благодаря слабохарактерности своего зятя он вертел синедрионом, как хотел. Эмаус, высокий худощавый мужчина лет сорока, с высоким лбом и холодными умными глазами, сухим официальным тоном читал последние известия, так умело изложенные, что выводы невольно напрашивались сами собой. Ему уже мало девушек и юношей; он предпочитает теперь животных. Все находится в руках начальника преторианцев Сеяна, перед которым дрожит сенат, а Тиверий покорно подчиняется ему. Сеян, кажется, метит очень высоко. Но до сих пор в Риме ничто не предвещает какого-либо важного переворота, и пока будет продолжаться такое положение вещей, никаких перемен в провинции нельзя ожидать. По этому поводу цезарь в кругу своих приближенных рассказал следующую притчу. Привожу дословно: "На большой дороге лежал раненый, и масса мух облепила его раны. Один из прохожих, охваченный состраданием, видя его беспомощное состояние, хотел мария магдалина книга мух. Но раненый просил его не делать этого. Когда же удивленный прохожий спросил его, почему он противится хотя бы минутному облегчению своих страданий, то раненый ответил: - Если ты прогонишь этих мух, то только усилишь мои мучения. Эти уже достаточно напились моей крови, надоедают мне гораздо меньше, а иногда и совсем перестают мучить. Если же на их место явятся новые, голодные рои и накинутся на мое истощенное тело, то я погибну. И вот, мария магдалина книга о моих и так уже достаточно разоренных подданных, заключил цезарь, - я не имею никакого намерения сменять своих наместников, мария магдалина книга я знаю, что каждая новая муха сосет гораздо более, мария магдалина книга старая, уже насытившаяся, а опасение лишиться скоро вкусного куска только усиливает аппетит". Отношения Пилата и Вителия по-прежнему натянутые. Муций Деций, хотя и родственник Пилата, был принят проконсулом весьма сердечно. Немилость, в которую мария магдалина книга этот патриций но делу Паулины, только внешняя. Мария магдалина книга много смеялся над его удачной выдумкой и сказал, что мария магдалина книга его к изгнанию только ради соблюдения приличий. Мария из Магдалы, сестра Лазаря, находится с ним в близких отношениях и часто проводит ночи в его дворце на Офле. Лазаря, Марфу и Симона Прокаженного видели среди сопровождающих Иисуса. Учитель этот пользуется большим успехом не только в Галилее, но и за пределами ее, в Сирии, Финикии, Самарии и даже в самой Иудее. Со времени последнего его пребывания в Иерусалиме идеи его сильно изменились. Он как бы забыл уже совершенно о том, что сам говорил когда-то, что он пришел не нарушить закон, а исполнить его, "что прейдет и небо, и земля, а ни одна йота, ни одна черта не прейдет мария магдалина книга закона, пока не исполнится все". Теперь же он говорит, что "никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерется от старого и дыра будет еще хуже". Он подчеркивает, что "не вливают вина молодого в мехи ветхие, но вино молодое вливают в новые мехи". И, по-видимому, этим вином и этой небеленой тканью должно быть его новое учение, а старыми мехами и ветхой одеждой закон. Голос софера слегка дрогнул. Он остановился на минуту и взглянул на своих слушателей. Мария магдалина книга иронически улыбался, а маловыразительное лицо первосвященника приняло мария магдалина книга и серьезное выражение. Глаза Анны были мария магдалина книга. И что сын человеческий есть господин субботы. Трефное считает за ничто и доказывает, что то, что входит в уста, не может осквернить человека, мария магдалина книга оскверняет исходящее из уст, из сердца, ибо оттуда происходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, а что проходит в чрево, извергается вон. Немытыми руками ест за столом у чужеземцев. Однажды, встретив самаритянку у колодца Иаковлева, он попросил у нее напиться, а когда она удивилась, что он, иудей, не брезгает принять напиток из ее нечистых рук, то он не только пил, но даже говорил с ней. Когда она сказала: "Наши отцы славят Предвечного на горе Геразим, а вы говорите, что мария магдалина книга, где должно славить Предвечного, находится в Иерусалиме", - он ответил; "Женщина, верь мне, настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе истине не на этой горе и не в Иерусалиме". Это все было записано с его слов людьми, которых мы послали, дабы следить за ним. Что касается настроения учителя, то оно тоже изменилось. В его речах, до сих пор таких кротких, все чаще начинают появляться суровые и мария магдалина книга выражения. Не мир пришел я принести, но меч. С особенным ожесточением нападает он на ученых законников и фарисеев. Во многих местах, окруженный толпой людей, он открыто осуждал их. Он обвиняет их в том, что все свои мария магдалина книга они делают с тем, чтобы мария магдалина книга их люди, расширяют хранилища свои и увеличивают воскрылия одежд своих, любят предвозлежания на мария магдалина книга, пределания в синагогах и приветствия в народных собраниях и чтобы люди звали их: учитель, учитель! Он сравнивает мария магдалина книга с гробами мария магдалина книга, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты. Зато он охотно братается с грешниками, говорит им о царстве своем, а когда его хотели уловить по отношению к Риму и спросили, позволительно ли давать подать кесарю или нет, то он велел подать себе динарий и сказал: - Чье это изображенье и надпись? Когда ответили - кесарево, он сказал: - Отдайте тогда кесарево кесарю, а Божие Богу. Вообще его ответы то уклончивы, то так неожиданны, просты и удивительны, что посланные наши очень часто находятся в трудном положении. Эмаус умолк, ожидая вопросов. Анна многозначительно кашлянул, давая понять, что всякие замечания в присутствии писца неуместны, и сказал повелительным тоном: - Следует послать к нему ловких и способных людей, которые умели бы потянуть его за язык и допытаться от него, что он замышляет, расспрашивать его при свидетелях, чтобы потом мария магдалина книга возможность, когда понадобится, обвинить его с доказательствами в руках. Где он находится сейчас? Сейчас, вероятно, проходит Силоам или Вифезду, а может быть, и ближе. Вчера видели нескольких его учеников в городе. Эмаус поклонился и вышел. Наступила долгая пауза продолжительного молчания, когда каждый из присутствующих оценивал важность полученных известий. Пока Сеян находится у власти, с Пилатом, его креатурой, несмотря на всю вражду проконсула, мы не справимся, особенно если принять во внимание, что цезарь против перемены наместников, и если еще этот Муций приятель как Вителия, так и Пилата, - сумеет их примирить между собой, то римский пес, сорвавшийся с цепи, покажет нам свои зубы. Зрачки Каиафы мария магдалина книга ненавистью, Никодим стал внимательно слушать, а Анна крепко сжал свои узкие губы. Они все вспомнили те унизительные пять дней и ночей, когда они валялись в прахе перед дворцом Пилата, умоляя его унести из Мария магдалина книга знамена с изображением цезаря, как явно нарушающие предписания закона, воспрещавшего ставить какие бы то ни было кумиры живых людей. Им вспомнился тот ужас, когда на шестой день, собрав их на большом стадионе, он окружил их тройной шеренгой солдат, приказал мария магдалина книга мечи и грозил, что вырежет упорствующих, Они выдержали все, знамена были унесены из города, прокуратор уступил, мария магдалина книга зато отомстил им потом. На постройку водопровода он захватил сокровище святыни, так называемый корбан, а когда возмущенная толпа окружила его дворец с криками и протестами, он велел избить ее палками. Предшественники Пилата были не лучше. Последний царь Ирод, не задумываясь, приказал прибить на больших воротах святыни римского орла, а в мария магдалина книга припадках бешенства пролил море крови, но все-таки не возбуждал в них такого бешенства, как этот гордый римлянин, с высокомерным презрением относившийся к высшему священству и сановникам Иудеи. И вот для синедриона одним из важнейших дел являлось старание убрать Пилата из претории. Пущены были в ход все нити, влияния и отношения, которых у евреев в то время было уже много в столице, как вдруг полученные вести уничтожили все надежды. У них есть железо, а у нас золото. Их легионеры завоевывают мир, пусть завоевывают. А наш народ проявляет необыкновенные способности в этом отношении. Ворота нашего города стоят на таком месте, что через них должны проходить народы Востока и Запада. Купец наш работает уже везде: и в Александрии, мария магдалина книга в Фивах, и в Тире, и в Риме, Он мария магдалина книга по всему миру со святой Торой в руках, с лицом, мария магдалина книга к храму, грезя о Сионе. Он накопляет золото, чтобы когда-нибудь купить все. Миновали для нас времена Маккавеев, мечом Израиль уже ничего не добьется, аршин и мария магдалина книга - вот наше оружие, караваны с товарами - наши легионы, а наша крепость - лавка. Наше золото, которым надо опутать весь свет, крепче железа. Как паук, ловя мух, снует свою паутину по всем углам, так мы раскинем нашу сеть по всем углам земли, пока опутанные ею народы не подчинятся нашей власти. Они будут считать себя властелинами - глупые, они будут действовать согласно нашей воле, подобно мельнице, работающей по воле потока. Их колесницы станут на месте, как зачарованные, когда мы мария магдалина книга дать мазь наших кошельков для их осей, и двинутся в путь, когда мы захотим, но вожжи будут в наших руках. Пусть они восседают на козлах, чтобы везти нас. Но делать все это нам нужно тайно, разумно, планомерно и соблюдая внешнее смирение, дабы они постоянно считали себя владыками и не замечали ничего до последней минуты. Анна мария магдалина книга и снова впал в задумчивость. Первосвященник с глубоким удивлением смотрел на тестя. А Никодим сказал с искренним уважением: - Мудро сказано, но только для всего этого требуются века, а жить становится все тяжелее и невыносимее. Всякий хлыщ, носящий тогу, повелевает нами, простой легионер не уступит дороги князю Иудеи. Ненависть и презрение преследуют нас повсюду, и скоро нам придется не только тайно работать, но зарыться, как кротам, в землю. Один декрет цезаря изгоняет толпы наших, превращает четыре тысячи в солдат на острове Сардинии, Там нас убивают, тут Пилат топчет ногами. Вера в Предвечного среди чужеземцев растет, все более могучим потоком текут сикли и жертвы на пользу святыни. Мы пережили египетское иго, вавилонский плен и владычество персов. Сотни Пилатов пройдут, а избранный народ будет жить вовеки. Это - женщина, от которой теряют голову, и все серьезные мысли разлетаются как дым. Мария широко пользуется чарами и властью своей красоты; с такой девушкой опасно начинать борьбу. Присутствующие вздрогнули при этом определении. Оно мария магдалина книга смертный приговор. Чего же еще больше надо? Но ведь Эмаус подтвердил нам, что молодой равви во многих случаях выражается неясно и может быть неверно понят. Притом, по моему мнению и по мнению моих сторонников, нельзя в настоящее время со всей строгостью исполнять предписания закона. Жизнь развивается, идет вперед, а законы уже тысячу лет стоят на месте, Дело соферов и ученых соответствующим изложением известных мест Писания приспособить текст закона к современным требованиям жизни. Мы одни, а потому можем говорить открыто. Разве равви действительно не прав, высказывая мысль, что то, что входит в уста, не всегда оскверняет человека, что строгое соблюдение субботы иногда совершенно невозможно и что жаждущий вряд ли совершает преступление, принимая воду из рук самаритянской женщины? Это враждебное отношение ко всем чужим, как к нечистым, и есть источник той ненависти, которой окружают нас другие народы, и оно же причина наших преследований и бед. Можно самому сомневаться в ценности некоторых предписаний закона, но нельзя эти сомнения выносить народу. Наш закон подобен пряже: распорешь в одном месте - распадется все, а вместе с ним развеется, как пыль, вся мощь Израиля. Она покоится на законе, как крепость на гранитной скале. Закон вывел народ целым и крепким из всех домов рабства. Мы утратили государство, испортили свой древний мария магдалина книга дети Авраама, поколение Иакова, рассеялись по всей земле, разделенные морями и пустынями, но благодаря закону они стоят дружно, плечо к плечу, держась за руки, сильные, солидарные, вечно живучие. Из книг нашего Писания мы построили пограничную стену между Израилем и остальным миром. Если эта стена рухнет, Израиль сольется с другими народами, потонет в их водовороте бесследно. Благодаря Торе, в своем изгнании каждый верный еврей чувствует себя чужим по отношению к соседям чужеземцам, но близким к далеким башням Иерусалима. В страницах Торы заключены наша вера, наши законы, обычаи, наш образ мышления, все то, чем мы живем, чем жили и чем вечно будем жить. И кто разорвет эти мария магдалина книга, тот погубит свой народ. Ездру мы справедливо называем вторым Моисеем. Ибо когда, под властью персов, стали не так строго исполняться предписания закона, наш народ стал брать себе в жены чужих женщин; невзирая на то, что эти жены их дети уверовали в Предвечного, он, дабы спасти цельность избранного народа, неумолимо велел расторгнуть эти незаконные союзы, сурово соблюдая букву закона. Да, Никодим, сами мы можем думать, как хотим, но когда нам надо предстать перед толпой, то мы должны говорить и действовать согласно, дабы сохранить единство народа и нашу власть над ним. Кто такой Иисус, я еще не знаю. Сначала мне казалось, что он идет по стопам Иоанна, теперь он уклоняется в сторону.

См. также